Схватив чернавку, он легко опрокинул её на живот, навалился сверху, раздвигая ноги, вторгся твёрдо, принялся выбивать из неё вскрики да стоны. Никакого сопротивления, девица покорно сносила его жёсткие толчки и только всхлипывала. Он терзал её до тех пор, пока между хрупких лопаток спина не покрылась испариной, пока глаза не заволокло чернотой, и сам он рухнул в бездну. В исступлении придавил к постели бедолагу, изливая соки. Прокатилась по телу запоздалая судорога. Дыхание бешено шелестело, а сердце гулко билось в груди. Ярополк бессильно навис, отстранился, позволив девице дышать свободней. Некоторое время он лежал неподвижно с закрытыми глазами, а придя в себя, потянулся за рубахой. За дверью послышались шаги, раздался глухой стук и голос прислужника:
— Князь, просит тебя Фанвар спуститься к нему.
— Скажи, пусть ждёт.
Натянув на себя исподнее, Ярополк тяжело поднялся с постели.
— Вели княгине спуститься в горницу, — наказал он распластавшейся на постели девке.
— Так нет её у себя…
Ярополк, позабыв завязывать пояс, застыл, посмотрев на чернавку с высоты своего роста.
— Что значит «нет»? — не понял он.
Чернавка растерянно хлопнула ресницами, натягивая сильнее на себя покрывало, будто укрытие искала.
— Что значит «нет»?! — гаркнул он, а внутри заледенело всё.
— Я не знаю… В её опочивальне уж пусто давно, может…
— Замолчи! — рявкнул Ярополк, едва не подавившись скверным предчувствием. — Пойди к повитухе, у неё она, к ней, наверное, ушла, — приказал он уже спокойнее.
И в самом деле, к кому же пойдёт зализывать раны, как ни к ней. Даромила не может уйти, хотя эта сука даже не побоялась в лицо ему сказать, как ненавидит его. Ярополк оскалился в ухмылке, завязав тесьму на вороте.
«Вздор», — тряхнул он головой. Куда она может пойти из Оруши? Гнев забурлил, как кипяток в котле. Надо было это паскудину выпороть так, чтобы неделю не вставала. Взор Ярополка потемнел, и девица, увидев его, сжалась, как сухой лист.
— Чего разлёживаешься, — бросил он небрежно, — вон пошла отсюда, — кивнул на дверь. — Чтобы сей же час нашла мне её.
— Как велишь, князь, — буркнула девка, быстро слетев с постели, нацепив торопливо исподнее на белое тело, покрытое в некоторых местах проступившими синяками, оставленными, видимо его руками, и выскользнула в дверь.
Ярополк прошёл через холодные пустые переходы, спустился в горницу. Фанвар сидел за столом в суконном кафтане и зимнем кожухе с меховым воротником. Как только князь появился в дверях, он поднялся.
— Ты чего меня просишь в такую рань?
Фанвар рассеяно посмотрел на князя, но тут же собрался.
— Приехал я к тебе с плохими вестями, князь.
Ярополк, что держал воина стальным взглядом, прошёл к столу, подхватил крынку, плеснул в чарку питья. А внутри уже брала злость — стоит ему на немного отойти от насущных дел, сразу льются, словно из ковша, неприятности.
— Выкладывай тогда.
Не успел Фанвар и рта раскрыть, как створки распахнулись, и в хоромы вошла Искра.
Фанвар преклонил голову перед ней, замолк. Сестрица, как всегда, была хороша собой, но румянца от чего-то на щеках не было, и губы поблекли. Не прохворала ли на чужбине-то? Толстая блестящая коса падала на грудь, голову покрывал белый плат, стянутый очельем, на котором височные кольца позвякивали при каждом шаге. Белоснежный покров делал синие глаза ещё ярче, а взгляд — совершенно чистым и девственным, как первый лёд на реке. Сияющие очи так и притягивали внимание. Искра приехала в Орушь очень вовремя. И её просьба посватать её доловскому княжичу сначала разозлила, но потом, поразмыслив, Ярополк понял, что и неплохой выгоде может полужить этот союз. Но чем была сейчас она так взволнована? Передумала что ли, но не похоже, в последнее время только имя гостя и упоминала, румянясь на глазах. Ярополк глядел то на неё, то на ближника. Глотнул питья — оказался рассол — поморщился от кислоты на языке. Какими бы ни были девичьи переживания, но появление Фанвара в тереме требовало первостепенного внимания.
— Говори, Фанвар, что там у тебя, — велел князь мужчине, присаживаясь на край стола, снова сделал глоток, на этот раз рассол показался не такой и кислый, а скорее острый.
Фанвар, бегло глянув на Искру, как бы извиняясь, ответил:
— Деревню сожгли, князь, у реки Вольхи. А ныне люди бунт подняли на торге. Еле разогнали.
— Ясно.
Ярополк плюхнулся в кресло, подобрал нож, нанизал на остриё мякоть жареной щуки, отправил себе в рот. Остывшая, зараза. Равнодушно посмотрел на воина, не спеша пережёвывая. Конечно, это было слишком некстати. Ладно один раз в зиму, но тут уже и рядом совсем. Хочешь не хочешь, а дружину придётся собирать, но это потом, к весне ближе, отправит Демира и Гарая пошугать недругов маленько. Сытый взгляд Ярополка скользнул на Искру, которая всё так же стояла на прежнем месте, словно снежная баба.
— Ну, а у тебя что стряслось?
Потеребив в руках концы своего покрова, девушка не спешила говорить, явно волнуясь. Неужели она его боится? Уж этого Ярополк не мог себе простить.
