Так и было. До самой этой вынужденной стоянки в критском полудеревенском порту. За все, предыдущие, три месяца плавания, сначала вокруг юга Италии, потом вдоль Забалканских стран в Грецию, с многочисленными остановками и многократными переменами транспорта, ни одного раза у супругов не возникло тревожного чувства, ощущения какой-либо опасности. Облако какой-то безпечной радости окутывало их всё это тёплое, лучезарное время мягкой средиземноморской зимы. И только тогда, когда их шхуну, несильным весенним штормом унесло от греческих берегов на Крит, где из-за усилившейся непогоды, семья приняла решение временно пожить на берегу, Александр почувствовал, где-то глубоко внутри себя беспокойство, первый признак приближающейся беды.
–Моника, родная моя, нам бы перейти на корабль, – неуверенно промямлил, мятущийся от своей безпомощности, муж, не глядя на измучанную безсонной ночью женщину, – капитан сказал, что наверное завтра отплытие, ветер попутный, и всё такое…, если останемся здесь, то неизвестно, сколько придётся снова ждать, когда будет попутное судно…
–Сашенька, милый мой, конечно мы не останемся, конечно поплывём, – через силу улыбнулась, обезсиленная болезнью ребёнка, мать, – ты скажи капитану, мы завтра утром. Вещи, все, можно перенести сегодня, я уже всё приготовила, собрала. Оставила только самое необходимое. А ночь…, ночь, здесь, может побудем? Петечке только-только получше стало, может хоть поспит спокойно, на судне там всё равно не так. А что такое? Что-то не так, родненький мой?
–Да, ну, нет, – "сломался" под напором обстоятельств глава семейства, так и не решившийся рассказать об увиденном, – всё нормально, всё хорошо, всё Слава Богу, – нежно обнял и поцеловал, разом обмякшую, тревожно заглядывающую у его "убегающие" глаза, – просто переживаю за нашего сына, за тебя, чтобы ты, ещё, не разболелась, от усталости.
Посадив к себе на колени и покачав как ребёнка, благодарно чмокающюю его: "люблю, люблю, люблю тебя" женщину, попросил:
–Поспи хоть немножко. Отдохни. А я, пока что, займусь делами.
Поговорив тихо, почти шёпотом, с нанятой из местных служанкой и отдав распоряжение, сопровождающим их, бойцам из греческого Подразделения:
–Григорис, ты, пожалуйста побудь здесь, а мы с Лазарем сходим в порт, наймём носильщиков и поговорим с капитаном. Повнимательней здесь… Хорошо?
Спустившись, через опустевший от полуденной жары городок, к портовой площади, остановившись в тени широкой, соединяющей два дома, арки, Александр осторожно выдвинулся боком и посмотрел в сторону причала:
–Там он. Караулит, – мотнул головой, показывая на маячащего около шхуны, прикидывающегося бесноватым агента Храмовников, – сам сходишь на борт. Мне туда, пока что нельзя, категорически, он меня сразу почует. Поговоришь с капитаном и попросишь дать двух матросов для переноски вещей. Местных лучше не нанимать, могут попасться те, кто уже завербованы ими.
–Может проще прибить его, да и дело с концом? Мы с Григорисом справимся, вы же знаете. Никто ничего и не заметит. Мы спрашивали местных, никто его не знает. Пришёл говорят позавчера откуда-то. Ведёт себя малоагрессивно, на контакт не идёт, но и ни на кого не кидается, никому не мешает.
–Нет, нет! – решительно возразил уволенный в запас ветеран, служащему всего лишь седьмой год, новобранцу, – ни в коем случае. Это всё равно, что дёрнуть быка за хвост. Они где-то здесь, поблизости, но ещё не уверены, а так, они сразу же определят кто мы. Для них, дохлый разведчик, в тысячу раз ценнее, чем живой.
–Кириос, а как вы догадались? – робко вопросил Лазарь намного вышестоящего званием офицера.
–О чём? О том что он придуривается? – сунувшись поглубже в арку и выдвинув на своё место обучаемого Делу, – смотри внимательно. Настоящие бесноватые, то ведут себя агрессивно, суетятся и дёргаются, то впадают в прострацию, полностью отключаются. И во время этой отключки они нейтральны, а этот нет. Что он там? Сидит? Вроде как в отключке. Смотри как он сейчас запрыгает, – закрыв глаза Александр еле слышно выдохнул, – Господи, Иисусе Христе, милостив буди мне грешному.
–Ничего себе! – задохнулся горячим шёпотом греческий юноша, – его как будто кнутом хлестнули! Подскочил, заметался туда-сюда, башкой вертит так, что кажется она у него вот-вот оторвётся и отлетит!
–Вот именно. А нам сейчас придётся подождать пока он не угомонится, и кто-нибудь мимо не пройдёт. Авось он за ним увяжется, следить, решив, что определил нужную ему цель.
–Алекс, можно личный вопрос? – потупившись спросил Лазарь.
–Ну? – внимательно посмотрев на отворачивающегося, покрасневшего молодого мужчину, тихонько рассмеялся Александр, уже догадавшись о чём он.
–У нас…, все говорят…, о безбрачии…, я пока что…, ну в-общем, все кого я знаю…, а ты женат…, нет-нет! Сам то я, твёрдо решил, Дело и только Дело! Никаких!
–Красивая у меня жена? – осторожно взяв зарекающегося за подбородок и заглянув прямо в глаза спросил "нарушитель правил".
–Невероятно красивая! Никогда таких не видал! – честно и горячо выдохнул Лазарь, – нет! Только ты не подумай, кириос…
