–Батюшка когда окончательно понял, что выживет, что ещё здесь, на земле останется, так плакал, так плакал. Как трёхлетний ребёнок, у которого любимую игрушку отобрали, – Александр погладил по спине вздрагивающую, всхлипывающую женщину, – иногда, прям, сердце разрывалось его слушать, как он причитал: "за что, Господи? За что, не пущаешь Домой?" Потом угомонился: "Твоя воля, Господи. Видимо, недостоин ещё, не прощён Тобою", а клинок всё равно мне: "ну и что, что жив остался? Ты, Санька, не умничай, молодо-зелено ещё, умничать мне тут, сказал же, твой он, значит твой. А мне хватит уже…" – сокрушённо вздохнув, спросил притихшую Монику, – всё? Довольна? Ну и, Слава Богу. Скорей бы бумаги из России пришли, от Государя разрешение, да мы бы с тобой домой, к матушке, она тебя полюбит, вот увидишь! И ты её тоже! А скучать? Скучать по родным местам не будешь? – поцеловал закрытые глаза, радостно улыбающейся, отрицательно лепечущей: "мне всё равно, где, как, лишь бы с тобою", предначертанной от Начала Времён.
***
Вестей из Санкт-Петербурга пришлось ждать более полутора лет. Рассмотрение дела об отставке штаб-капитана спецэкспедиционной роты Гвардейского экипажа: то "тонуло" в канцелярском "болоте" военного ведомства, то "выдёргивалось на поверхность" письмами Командира части. Решение императора о назначении Александру Андреевичу Махотину пожизненной пенсии, награждении его Орденом Святого Георгия 4-степени и о разрешении проследовать, вместе с женой, в своё имение в Нижегородской области для постоянного проживания, пришло когда Пьетро, первенцу супругов Петеньке, исполнилось уже девять месяцев. Поэтому, крёстный отец, Герман Сергеевич Голицын, категорически отказал в своём благословении на отъезд, до тех пор, пока мальчугану не исполнится хотя бы два года.
–Саша, может всё-таки с нами? – неуверенно, как бы разговаривая сам с собой, проговорил полковник, – может, ещё недолго, да и нас домой…
–Гера, перестань, – тихонько раскашлялся смехом батюшка, – сам говоришь, и сам же не веришь…
–Да уж, – "обиженно" засопел командир спецназа, – что же мне, уж и помечтать нельзя? Что ж мне, до конца своих дней здесь? С тобой, старый, ты, хрыч? Домой хочу!
–Перестаньте, – путая русские и испанские слова, взмолилась Моника, – не ссорьтесь хоть перед отъездом!
Александр успокаивающе погладив жену по руке, обвёл взглядом предотъездное совещание:
–Моника…
–Да знаю я! – досадливо перебила его молодая мать, качая, на руках, уснувшего ребёнка, – знаю я всё, знаю что они оба, по-другому просто не могут. Знаю и, всё равно, каждый раз боюсь! Кажется, что, на этот раз, ну точно, вот-вот и подерутся!
–Да уж, – виновато забубнил полковник, – досадно мне, конечно, столько лет уж, всё бьёмся, бьёмся здесь, вместе с ним, а результата почти никакого.
–А как ты хотел?! – возмущённо взвился иеромонах, – раз, два и готово? Чтобы подготовить замену тому Подразделению, которое Буонапарте здесь перебил, как ты думаешь, сколько лет надо?!
–Да ничего я не думаю, – досадливо махнул рукой, на собрата по оружию, уничтожитель нечисти, – здесь такие ребята РАБОТАЛИ, что ого-го! Больше трёхсот лет непрерывного опыта, из поколения в поколение, и как агентам Жозефины их выследить то удалось? Хотя чего там, как да как, – тут же возразил сам себе, – у неё тогда вся европейская власть и все деньги, всё в одних руках было…, стерва вонючая… Ох, Господи, да что это я? – сокрушенно хлопнул себя по лбу, встретившись взглядом с укоризненно смотрящей на него Моникой.
–Точно решили через османов? – задумчиво подёргал себя за бороду батюшка, – может всё-таки северным путём?
–Ох, ниет, отиец Авваниси! – коверкая от волнения слова акцентом, затараторила Моника, – сейчас уже конец лета, скоро холода, в каретах, на постоялых дворах кругом сквозняки, грязь…
–И это ещё, она про Европу говорит, – тихонько рассмеялся Александр, приобняв худенькие плечики своей жены, – это она ещё Польшу и Россию не видела…
–А что там? – вопросительно округлила глаза женщина, как птичка, поглядывая на троих смеющихся мужчин, – хуже?
–Лучше! Лучше! – дружно-протестующе замахали все трое в ответ, – сказочная страна!
–Ну дай, Бог! Дай, Бог! – вздохнул отсмеявшись Духовный Отец, – может всё и обойдётся. По большей части пути, вас сопровождать будут, я дал распоряжение…, в-общем, что мог сделал. До Крыма доберётесь, уже считай дома…
––
Храмовники выследили их и напали уже на Крите, когда, после провала их неудачной акции, устроенной в Неаполе, Александр преждевременно успокоился.
–Всё, теперь они не смогут, – уверенно убеждал его, при прощании, командир итальянского Подразделения, – мои люди, в Ватикане, передали мне, что во время этого Дела были уничтожены все их агенты присутствующие в этом секторе. Пусть, конечно, совет кардиналов нас и перехваливает, и по пути вашего следования, этой гадости полным полно, но думаю что, выследить вас, им уже не удастся.
