–А я сейчас, монсиньор, и не знаю: чему верить, а чему не верить. Всегда считал, что сирены – это греческие сказки, а бесы – это поповские басни. На деле же, оказалось, вот они, демоны, поющие ангельскими голосами, зовущие, тянущие к себе, так, что душу выматывает, а там…, одному из наших, чудом оттуда убежать удалось, в последний миг, как-то, очухался. Рассказывает, у них: туловище как у крокодила, пасть акулы, крылья как у летучей мыши, вместо хвоста пучок змей шипящих! И сидит их, по краю бездны разверзнувшейся, несметное полчище, а вас всего сорок человек!
–Этого достаточно! – вновь коротко обрубил полковник.
–Кто вы? – севшим от испуганного понимания голосом вопросил француз, – вы не испанцы, это точно, и не немцы…
–Мы, великороссы, – прервал, безсмысленное гадание, русский офицер.
Повернувшись спиной к БЕДЕ, посмотрел на, отрешённо смотрящего куда-то вверх, священника, – батюшка…, батюшка… Отец Афанасий! – удовлетворённо кивнув "вернувшемуся с небес на землю" иеромонаху, – давай…
Легко переместившийся вперёд строя, попадавших, вслед за своим командиром, на колени, солдат, священник, подняв обеими руками вверх деревянное Распятие, глухо зарокотал:
–Ну, с Богом, ребятки! – проговорил поднимаясь с колен Герман. Вынув из ножен тяжёлый палаш, поцеловав насечённую на стальной клинок серебряную церковнославянскую вязь: "Аз есмь Альфа и Омега", положил его на плечо и не оглядываясь зашагал вперёд.
–Я, уж, думал, что ты, хоть сейчас, в ДЕЛО не полезешь, – покосился на семенящего рядом батюшку, – старый хрыч…, уже давно пора бы о душе подумать, а он всё туда же, всё ему мало…
–Не учи учёного, – прожевал безсменный вояка, заросшим белыми волосами, ртом, лихо выдёргивая из дубинообразного посоха отливающий холодным лунным светом клинок, – без сопливых скользко…
ОНИ пришли из ниоткуда, как будто плывя по воздуху, перед самым закатом. Почувствовавшая ИХ приближение НЕЧИСТЬ, взвыла разрывающим барабанные перепонки визгом и попятилась к начавшей медленно закрываться ЧЁРНОЙ ДЫРЕ.
–Ну, наконец-то, – облегчённо прошептал умирающий, лежащий рядом с тяжелораненным Александром, иеромонах, – ХРАНИТЕЛИ, все ТРОЕ, в полном составе!
Кажущиеся схимниками фигуры, в серебристо мерцающих, покрытых неведомыми письменами, одеждах, развевающие вокруг себя горячее благоухание ладана, мирра и ещё чего-то забытознакомого, размахивая тонкими, прямыми, изготовленными из непонятного материала, багрово-чёрными посохами, стремительно ринулись В АТАКУ.
–Ну вот и всё. Закончилось, – успокоенно прохрипел "отец" Солдатов Спецназа, наблюдая как, Хранители Чаши, рисуя на песке посохами, "утаптывают" закрытую ими, прорвавшуюся из Ада, "Язву", – Саша, ты мой клинок себе возьми. Тебе его завещаю. Не спорь, не выживу я… Да и хватит уже, навоевался, пора и на покой… – откинувшись на спину, смотря на загорающиеся звёзды тускнеющим взглядом, еле слышно завершил, – ныне отпускаеши раба Своего, Владыко…]
