–И что? Проще нельзя было вопрос решить? – обменялся иеромонах понимающим взглядом с полковником.
–Нет! Никак нет! – возмущённо замотал головой католик, – столько заинтересованных, влиятельных лиц! Завещание оглашалось в присутствии представителей высшей церковной и светской власти. Отказаться?! – глянул в сторону встрепенувшейся Моники, мгновенно разгадав её невысказанное желание, – нет, не можете. Согласно римскому законодательству, она сможет вступить в наследование, а следовательно и распоряжение, имуществом только после вступления в брак. И только с официального согласия мужа, который будет обязан принять титул…
– Ну, об этом и речи быть не может! – вмешался в беседу столбовой дворянин, – мы с моей невестой этот вопрос уже решили, – покосился на радостно заулыбавшуюся Монику, – мы венчаемся по-нашему, русскому православному. Деньги ВАШИ, можете оставить себе. А уж как ВЫ, это сделаете, это ваше дело. МЫ, на ваше золото, не претендуем, так и передайте, своим казначеям.
–Уверены? – вопросительно посмотрел на полковника "хитрый лис".
–Слово Чести! – встал выпрямившись во весь рост русский офицер.
–Ну что ж, – осторожно вставая перед, отступившим на шаг, православным священником, пряча бегающий взгляд, – я передам, конечно передам понтифику, при встрече, содержание и смысл нашей беседы…, НО! Желательно, чтобы было, официальное письмо…
–Знамо дело! – буркнул, жуя бороду, вслед бочком идущему кардиналу, иеромонах, – что написано пером, того не вырубишь топором! – дождавшись когда закроется дверь за посетителем, – охранять её, ДЕТОЧКУ НАШУ, усиленно надо. А то, Гера! – властно глянул на вопросительно смотрящего на него полковника, – согласно их законам, она считается, при постриге в монашество как бы вышедшей замуж, и следовательно…, а этот засранец, насколько я знаю, с каморрой, неоднократно, свои делишки "обстряпывал"…]
"Упёртый. Дико упёртый, всё ж таки, этот "главный инквизитор" и главный администратор нынешней римской курии," – огорчённо вздохнул молодожён разглядывая светлеющий потолок. Трижды, за три, предшествующие венчанию, месяца, Александру, вместе с добровольными охранниками Моники, пришлось, по-тихому, зарывать в землю неудачливых похитителей, – "три провалившихся миссии, каждый месяц по одной. Это ж сколько денег…, уйма просто…, хлопот, переговоров. И спецов, каждый раз подбирал, экстра-класса, а такие стоят…, мама дорогая, как дорого…, наших двое ребят погибло, во время второго случая…, батюшка тогда, вместе с Германом в открытую сообщили, через местное священство, в Ватикан, что, если ещё раз, то они устроят ответную экспедицию. А ведь, он, этот главный папский кардинал, прекрасно понимает, что мы в силах добраться не только до него, но и самого Льва…, угомонился только тогда, когда были оформлены официальные бумаги о том, что Моники Сан-Хуан-де-Эстебан больше нет, а есть Матрёна Афанасьевна Махотина, жена моя, отказавшаяся, ради этого, от баснословного богатства…"
–Маняша, – мешая славянские и латинские слова, тихонько задышал на ухо, проснувшейся, переставшей сонно посапывать, новобрачной, Александр, – ты у меня дурёха, совсем глупенькая. И я, такой же, как ты. Отказаться от такой кучи золота! Ну ладно я, мне не привыкать к бедности, мой род захудалый уже почти двести лет "с хлеба на квас перебивается", но ты то…
–Смеёшься надо мной, – Моника приподнявшись, без улыбки, спокойно-серьёзно посмотрела в глаза любимого, – сам дурак, глупостями своими рассмешить меня пытаешься. Не смешно. Знаешь же, что я с детства привыкла жить скромно…
–Да знаю я, знаю, – извиняясь потянул к себе, с готовностью прильнувшую к нему, "отдохнувшую" от предыдущих ласк женщину, – просто пошутить хотел, уж и пошутить нельзя…
–Молчи, – прервала его, возбуждённо-часто дышащая жена, вновь приникая к мужским губам.
––
Переделавшие, после безсонной ночи, уйму дел по обустройству своего семейного гнёздышка, молодые супруги, пообедав, пришли немного отдохнуть на Своё Место. Прохладный порывистый ветер освежал нежаркий осенний день. Лежащая далеко внизу морская лазурь местами вспенивалась "мыльными пузырьками". Сидевшая, положив голову на плечо любимого мужчины, Моника, глубоко вздохнув, плавно отстранилась от него, повернулась лицом и долго, как изучая, внимательно посмотрела на недоумевающего Александра. Потом, порывисто схватив обе руки мужчины, поднесла их губам и благодарно поцеловала.
–Манюня моя! – испуганно-"весело" встрепенулся муж, – что такое? Что случилось? Не "пугай" меня так!
