Мгновенно калёным сплавом всплеснула по венам кровь, Пребран покачнулся в сторону двери и снова замер, пытаясь мыслить здраво. Судорожно выдохнул, глянул в сторону выхода. Нужно уходить.
— Смотри на меня, гулящая сука, — на этот раз голос Ярополка был твёрдым, не терпящим пререканий. — Всегда… смотри… только… на меня, — грохот о стену стал тяжелее и почти беспрерывным. — Даааа… вот так… только на меня…
Чёрный сгусток ненависти, что разверзлась внутри княжича, утягивал на самое дно, опрокидывая его в глухую пропасть. Разрывал на части порыв немедленно прекратить это. Пребран сделал шаг, но в тот же миг за стенкой раздался утробный рык, и ему отозвался протяжный стон девушки, срывающийся на крик. Такой стон муки способен вывернуть душу наизнанку. Всё закончилось так же резко, как и началось.
Несколько мгновений Пребран слушал тишину, а потом встряхнул головой и сделал шаг к выходу. Едва он до неё добрался, как запертая дверь отворилась. Опираясь о створку, едва держась на ногах, княгиня будто выползала, а не выходила, едва переступая ногами. От её вида пересохло в горле хуже, чем это было с утра после пробуждения. Наверное, если бы она сразу заметила постороннего, то попыталась бы ещё держать себя, но, совершенно ничего не подозревая, девушка тихо прикрыла за собой дверь, а когда повернулась, замерла. Маленькие плечи застыли в напряжении, зелёные глаза, застеленные мутной пеленой, заледенели если не в удивлении, то в хмурости, верно ей было сейчас всё равно. Пребран невольно скользнул по ней взглядом: плечи, шея и грудь в вырезе рубахи были покрыты красными и синим пятнами старых синяков и уже теперь новых, на заплаканном лице, на щеке бурела ссадина. Золотистые, как солнечная сурья, косы были теперь распущенны и растрёпаны.
Опустив опустошённый взгляд, она молча двинулась в сторону выхода. Пребран, сдавливая острый, как лезвие ножа, гнев, бросил взгляд на запертую дверь, прошёл следом за княгиней. Вчера на пиру она держалась прямо, спокойно и холодно, теперь скрестив тонкие руки на груди, обхватив себя за плечи, сжимаясь и ещё вздрагивая, босая, в одном исподнем, она вызывала шквал разных чувств, туго закручивающихся в одно необоримое желание — наказать обидчика, растереть в прах, уничтожить.
Даромила, по пути не вымолвив ни слова, ступала бесшумно, всем своим видом показывая, что идти ей не трудно, хотя едва отрывала ступни от пола. Она ничего не пыталась выяснить, не смотрела в его сторону, будто княжича и вовсе нет, не шагает рядом с ней. Впервые, наверное, он чувствовал растерянность.
Дойдя до лестничного пролёта, княгиня сразу повернула в другую сторону. Пребран успел перехватить её за плечо, коснувшись осторожно. Сам не понимая для чего, но отпустить её просто так не смог. Даромила от его нечаянного касания вздрогнула, но остановилось.
— Постой, — он тут же убрал руку.
Когда она обернулась, взгляд её хлестнул, словно плетью по сердцу. Теперь в её глазах была не пустота, а заволакивало их болью, брови светлые нахмурились и, казалось, что заплачет, так быстро увлажнились и заблестели её глаза. Невыносимо тянуло с дикой силой коснуться её вновь, но нельзя.
— Что? — спросила она севшим хрипловатым голосом и сжала сухие подрагивающие губы, которые стали терять цвет.
Слова застряли где-то в горле, но позволить уйти ей он не мог, как и вмешиваться с его стороны было непозволительно. От того, как близко она стоит, как смотрит и как тонут, будто в речном дне, в её зелёных глазах отчаяние и горечь, внутри него перекосило всё. Даромила прерывисто вздохнула, раскрыла губы, чтобы говорить, но внезапный шум где-то внизу на лестнице вынудил княгиню всколыхнуться. Она резко развернулась и, больше не глядя, в его сторону, так же медленно пошла к двери истерзанным забитым зверьком. И только оказавшись у порога, глянула на него равнодушно, угрюмо сжав ставшие белыми губы и опустив ресницы, а потом тихонько прикрыла за собой створку.
Пребран некоторое время буравил взглядом запертую дверь, дыша глубоко и редко, а внутри медленно скручивалась утробная зверская ярость. Стоило бы знать Вячеславу, с кем он собирается завязать дружбу.
Сил понадобилось много, чтобы унять кипящую лаву внутри себя. Пребран сжал зубы так, что хрустнуло в челюсти. Развернувшись, он направился к лестнице и стал торопливо спускаться вниз, туда, откуда раздавались голоса и шум. Оказывается, его отвели ночью на ярус выше. В горнице, где гремел пир, уже собрались люди, правда некоторые спали прямо на лавках вдоль стен. Фанвар неподвижной глыбой сидел за столом в окружении других мужей, имён которых Пребран не вспомнил. Побратим князя выглядел помятым. Растрёпанные, тёмные, как земля, волосы падали на лицо — он сидел, свесив голову, нахмурив напряжённо брови, сцепив перед собой пальцы в замок, верно с похмелья чувствовал себя паршиво.
Невольно взяло зло — вместо того, чтобы гулять тут с князем и отсыпаться в хоромах, он давно бы уже мог найти след татей!
