Через время Даромила моргнула, встрепенулась, вдохнув глубоко, выныривая из задумчивости. Божана, что сидела за столом, с заботой и спокойствием перебирала свои узелки с травами. Княгиня бросила взгляд в угол, туда, где Ладимира складывала вещи, собираясь в дорогу. Девушкой та была миловидной и приятной. Божана искоса поглядела на неё. Когда женщина узнала, с кем они столкнулись у плетня, она успокоилась и даже рада была тому.
Ладимира помогла Божане смазывать раны княгини и, увидев её увечья, погрузилась в смятение. Потом повитуха отыскала для Даромилы чистые платья. Старое её исподнее уже никуда не годилось, попортилось от кровоточащих ран. Хотя княгиня и не ждала, но сегодня было легче, куда легче. Здесь, несмотря ни на что, в окружении дружинников было спокойно, безопасно. Все же богиня-пряха смилостивилась, не бросила, не оставила одну в беде. Да только тот, кто взял её под опеку, слишком волновал и без того саднящее сердце. Все перемешалось. Нет, так нельзя. Этих чувств не должно быть. Хватит. Почему-то на глаза навернулись слёзы. Задушив их, Даромила взяла было гребень, но, проведя пару раз по волосам, отложила — спину продрало болью.
— Позволь мне, — приблизилась Ладимира, видя бессмысленные её старания, забирая из подрагивающих пальцев гребень.
Божана едва заметно улыбнулась, одобрительно кивнув. Вскоре девка ловко сплела пряди и отложила гребень. Теперь волосы Даромилы были уложены так затейливо — и не скажешь, что больно короткие. Она посмотрелась в зеркало. Теперь хоть на себя немного похожа, и в глазах какой-то живой незамутнённый блеск. Портили вид только ссадины и синяки на лице.
— Спасибо, выручила, — поблагодарила княгиня девку.
Та только тихо отвела глаза.
Как только Ладимира покинула клеть, Божана, завязав узлы походного мешка, подсела ближе.
— Откуда же он такой взялся?
Им так и не удалось поговорить наедине, и женщина извелась домыслами, ведь она не знала о приезде чужаков.
— Приехал по поручению князя Вячеслава, что правит в южных землях. Больше не знаю ничего.
Божана долго на неё посмотрела, а сама о чём-то своём задумалась. Но в глазах её Даромила прочла хитринку. Женщина не стала больше ничего говорить, сложила руки в подоле, и вновь вернулась тревога о том, что вдруг Ярополк хватится её. Но никто же не видел их ночью, а корчмарь…
— Ты рассказала хозяину двора обо мне?
— Нет, как же я могу?! Сказала о том, что нужно место тихое, — поторопилась с ответом. — Так что ты решила? С ними пойдём?
Даромила сжала плотно губы, теперь даже и не знала, как быть. С ними, конечно, будет безопаснее. Хотела ведь идти в другое племя, там искать пристанище, но Ярополк, хоть и не выезжает из своих земель, может же послать за ней и своих людей, а те найдут её быстро. Уйти на юг безопасней, только вот… Даромила нахмурилась, вновь вспоминая княжича. Думать сейчас было тяжело, голова раскалывалась и была чугунной, княгиню ещё лихорадило. Хотелось просто поскорее выбраться отсюда. И выбирать, с кем, уж не для неё ныне, верно боги рассудили по-своему, и лучше последовать их воле. И как там княжич? Ярополка она знала, любил он похвастать своей властью да пир затеять, отпустит ли так скоро? Даромила вдруг вспомнила золовку, и тут как стрелой пронзило нехорошее чувство. Та ведь затеяла что-то, ведь приглянулся ей гость. Даромила качнула головой.
— Поедем с ними, — ответила, прогоняя скверные мысли. — А там посмотрим.
Божана, удовлетворившись ответом, отсела.
Вернулась Ладимира, принеся еду.
— Поешь, княгиня, — поднесла чашу девка.
— Нет, не хочу.
— Дорога дальняя, ещё не знаем, когда удастся сесть за трапезу, — предупредила она.
— Верно говоришь, Ладимира, — подхватила Божана, обращая укоризненный взгляд на Даромилу. — Ты бы поела, сил нужно набраться.
Княгиня, посмотрев на повитуху, всё же поднялась, прошла к столу. Когда женщины закончили трапезничать, стали потихоньку собираться в дорогу. Внутри тяжестью разлилось равнодушие, словно комок мокрого снега. Не думала, что станет вот так прятаться от людей и бежать, куда глаза глядят, но разъедающая тоска, что брала её в княжеских хоромах, вдруг отпустила. В груди больше не щемило от пустоты и сожаления, что не сложилась её жизнь, что не достойная она жена. И, наверное, это тоже неправильно, но было всё равно, что происходит кругом и с ней. Побыстрее бы оказаться подальше от этого места — это всё, чего хотелось ей. Мысль о том, что она может вновь попасть в руки Ярополка, продрала душу.
Одевшись в кожух и закутавшись в платок, она вновь стала похожа на простую селянку, а с ссадинами на лице — так и вовсе на несчастную женщину, которая внимания никакого не достойна. Благо спину уже так не дёргало болью, как вчера, подсохли ранки, но всё одно резких движений не позволяли делать.
В горнице их ждали. Один из дружинников княжича, рослый, осанистый с живыми взглядом, из-под мехового плаща рукоять меча выглядывала, выдавая в нём непростого человека, и с ним юноша с рыжеватыми вихрами и синими глазами. Оба, сняв шапки, преклонили головы, когда Даромила вышла из дверей, юноша — куда ниже.
