Здесь, отпуская прошлое, мы учимся принимать свои шрамы, но не позволять им определять наше будущее. В каждом новом дне таится дар – шанс заново написать свою историю, наполнить ее светом и смыслом. Мы начинаем понимать, что жизнь – это не только о том, что было, но и о том, что еще может быть. У нас есть множество «завтра», мы больше не оглядываемся на «вчера», а пока сосредоточимся на «здесь и сейчас».
И прямо сейчас Наоми входит в тускло освещенное помещение, мой пульс подскакивает, как и каждый раз до этого. Я чувствую ее появление за долю секунды до того, как ее нога переступает порог.
Наоми одета в короткое сверкающее серебряное платье с небольшим разрезом на левом бедре, я сожгу его к чертовой матери, как только этот вечер закончится. Ее тело постепенно округляется, и мне хочется отправить доктору Коллинз корзину цветов с благодарностью за проделанную работу. А еще схватить Нао и спрятать от чужих глаз где-нибудь, где только я могу наслаждаться зрелищем.
Она не смотрит наверх, хотя точно знает, что я наблюдаю. Вместо этого Нао медленно подходит к бару и ставит свою маленькую сумочку на стойку. Марвин, как и все присутствующие мужчины, усвоил урок с прошлого раза, поэтому он наливает коктейль и отходит на другой конец стойки. Плечи Нао подрагивают от смеха, когда она подносит стакан со своим напитком к губам.
Представляю, как чуть позже эти губы оставят тот же алый отпечаток на моем члене, и почти стону, сжимая перила. Сегодня полгода, как мы официально встречаемся, и я планировал сводить ее на ужин, прежде чем трахнуть, но все мои планы летят к чертям, потому что она не стала дожидаться, пока я заеду по окончании работы. В этом вся Наоми, она может страшиться бросить вызов миру, но никогда не забудет уложить меня на лопатки в прямом и переносном смысле.
Пока я размышляю о способах, которыми овладею ею сегодня ночью, она достает телефон и что-то печатает, я ожидаю сигнала на своем телефоне, но вместо этого за моей спиной раздается звук открывающейся двери и тихий щелчок. Оборачиваюсь, несколько секунд просто глядя на распахнутую дверь в свой кабинет. Чертовка только что парой нажатий взломала систему безопасности клуба, я громко смеюсь, возвращаясь к своему столу, и читаю послание, мерцающее на экране моего ноутбука. Точно так же, как первое сообщение, которое она отправила мне почти год назад[19], надпись мигает угрожающим красным цветом, но теперь вместо злости я испытываю возбуждение и необузданное желание.
Готов поиграть?
Почти кричу это в образовавшийся дверной проем, когда на месте, где всего пару минут назад стоял я, появляется стройная фигура, облаченная в сверкающую ткань. Она становится спиной, и я не медлю больше ни секунды, подходя к ней и прижимаясь бешено колотящимся сердцем к обнаженной коже между ее лопаток. Не имеет значения, сколько раз мы занимались сексом в душе этим утром, я все так же голоден, стоит ее запаху проникнуть в мои ноздри.
– Не оборачивайся, – приказываю тихим шепотом. Нао слегка вздрагивает от того же сорта возбуждения, что течет и в моих венах. – Иначе нашей сделке конец.
– Мы не заключали никакой сделки, – с ходу подыгрывает она, слегка подаваясь назад.
– Ты пришла сюда, значит, подписалась на соглашение. Какую цену ты готова заплатить, Наоми?
– Чего ты хочешь?
Провожу по ее рукам вверх-вниз, лаская разгоряченную кожу, которая под моими пальцами ощущается как шелк.
– Вопрос не в этом, а в том, что ты готова отдать. – Обдаю дыханием раковину ее уха, наблюдая, как россыпь мурашек пробегает по шее и ключице.
– Все, – шепчет она с придыханием, выгибая спину и прислоняясь попкой прямо к моему стояку. Но еще рано. Как только это долгожданное слово слетает с ее губ, я резко отстраняюсь и отхожу на два шага, делая глубокий вдох. А потом опускаюсь на одно колено. Проходит минута, прежде чем Нао соображает, что что-то не так, и когда она наконец оборачивается, ее рот приоткрывается.
– Я… о… что ты… это… подожди, что? Это не то, что ты говорил! – Она упирает руки в бедра, выглядя рассерженной. Я прекрасно помню наш первый разговор здесь, но выражение полной растерянности на ее лице того стоило. – Ты, ты должен был спросить про мою гордость, а я бы ответила, что даже ее. Какого черта, Линк?
Подавляю смех, смакуя ее негодование.
– Ну, ты обернулась, значит, нашей сделке конец, и я меняю условия, – пожимаю плечом. – Видишь ли, я вдруг решил, что больше ни дня не протяну без тебя и твоей улыбки, и я хочу видеть это кольцо на твоем пальце, когда называю тебя своей. Так что прости, красавица, никакого секса, пока ты не скажешь «да». – Ухмыляюсь как идиот, радуясь, что забыл свою настоящую речь, но ловко выкрутился.
– Ты что, меня шантажируешь? – Она подходит ближе, практически нависая надо мной, что само по себе комично, учитывая, насколько она крошечная даже на каблуках.
– Выходит, что так.
Морщинка на ее лбу становится глубже, когда она как бы невзначай опускает взгляд на кольцо овальной формы.
