Линкольн низко смеется, откидывая голову к потолку, мышцы его шеи сокращаются, и я сглатываю, переключая взгляд на коридор; за прозрачным окном кабинета несколько сотрудников пялятся на нас с озадаченными лицами. Проследив взглядом за объектами моего внимания, Линк вздыхает и поднимается со своего места. Отсюда хорошо видно его высокую атлетичную фигуру, я позволяю себе рассматривать его во всех деталях, изучая широкие плечи и бицепсы, которые сокращаются от движений под тесной тканью одежды. Он с непроницаемым лицом доходит до двери, открывает ее и рявкает в коридор:
– Работайте, мать вашу! – а потом захлопывает дверь и опускает жалюзи.
– Ты выяснил, что произошло вчера? – говорю, чтобы сменить тему и сбавить градус напряжения в комнате.
Линк возвращается на свое место и некоторое время задумчиво молчит. Его рука собственнически ложится на мое колено, длинные пальцы поглаживают ногу, и даже через джинсы я чувствую, как пульсируют нервные окончания во всем теле, особенно в тех его частях, к которым он не прикасается.
– Из того, что нам удалось собрать сегодня утром, нападение не было связано с полученным на балу денежным фондом. Мы ищем одну крупную банду, которая засветилась, оба взрыва были достаточно далеко от банкетного зала, как будто это…
– Отвлекающий маневр?
– Да. Я отправил запрос, поручив ребятам собрать данные о каждом госте и сопоставить списки с числом погибших и раненых, скоро мы получим ответы.
Кажется, что какая-то вязкая липкая дрянь касается спины и ползет по позвоночнику.
– Много людей пострадало?
Я не задумывалась о масштабах последствий до этой минуты, в которую слова покинули мой рот. Место проведения было за чертой города, и скорая ехала слишком долго. Вчера я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме безопасности близких для меня людей, но теперь грядущий ответ заведомо пугает.
– Не хочу, чтобы ты думала об этом. – Тепло его руки усиливается, пальцы давят на напряженные мышцы бедра, разминая их.
Трудно себе представить, как можно забыть крики людей, случайно попавших в зону боевых действий. Но я прогоняю образы огня, копоти и крови, надеясь, что о раненых уже позаботились.
– Как думаешь, они смогут помочь тем бедным рыбам?
Мало кто приходит на подобные мероприятия со стопкой наличных, в основном богачи размахивают чеками с жирной витиеватой подписью, заверяющей их статус перед другими такими же толстосумами. Но кто знает, вдруг собранные пожертвования обуглились вместе с моей жалкой надеждой.
– Уверен, это не последняя возможность побороться за права горбоносых губанов. – Короткий смешок звучит успокаивающе, но, видя выражение моего лица, Линкольн поворачивается и берет пакет со сладостями. – Как насчет пари?
– Пари?
Он роется внутри, а потом с видом победителя вынимает коробочку с мягкими ирисками, крутя ею перед моим застывшим лицом.
– Итак, правила игры: мы поделим конфеты поровну и будем угадывать по одному факту друг о друге, за каждый правильный ответ угадавший забирает ириску у соперника, за неправильный отдает свою. Побеждает тот, у кого быстрее окажутся все конфеты, если это будешь ты, я переведу пять миллионов долларов в фонд защиты горбоносых губанов.
– А если проиграю? – озадаченно спрашиваю, ловя на себе хитрый взгляд.
– Ты исполнишь любое мое желание, – Серые глаза темнеют, затягивая в зрительный плен, и мой рот уже открывается для возражения. – Струсила?
Сажусь поудобнее, сузив на него глаза, слегка подаваясь вперед.
– Это ведь не бином Ньютона, я надеру твою задницу, Ботаник! – закатываю рукава до локтей, ерзая на стуле.
Я снова делаю это, отвлекаю и нападаю, потому что он прав, мне страшно обнажить свою душу, если он случайно или намеренно заденет не ту струну, но я также обещала себе попробовать. Что плохого может быть в обычной игре? Я ведь не обязана отвечать прямо.
Линкольн смеется в ответ на мою дерзость, высыпая на ладонь двенадцать круглых ирисок, он отсчитывает шесть из них и передает мне, остальные оставляет у себя. Мы сидим друг напротив друга и пристально смотрим глаза в глаза.
– Дамы вперед. – Он притворно склоняет голову, и мне хочется рассмеяться.
– Только ради горбоносых губанов.
– Разумеется. – Шутливый изгиб украшает четко очерченные мужские губы, и я на секунду теряюсь, мне снова хочется коснуться их своими. Ухмылка Линка становится все заметней, прочищаю горло.
– Думаю, что ты хорошо читаешь людей. – Я выбираю легкий путь, избегая щепетильных тем.
– Не считается, это факт из моего досье, там сказано, что у меня диплом по психологии. – Он забирает одну ириску из тех, что разложены на моих коленях, и кладет ее в свою кучку.
– Эй! Ты не говорил, что будут дополнительные условия! – возмущенно приподнимаюсь, чуть не роняя конфеты на пол, но быстро ловлю каждую, сжимая в кулак и надежно скрывая. Линк одаривает меня «мне плевать» взглядом.
