Прищуренный взгляд Линка останавливается на Ремеди, которая теперь кротко сидит на свободном стуле перед кроватью, подложив ладони под бедра. Она выглядит немного бледной и осунувшейся. Уэйд без слов понимает, что ответом на его шутку послужит ответная очередь вопросов, он меняется в лице и отрицательно качает головой, предупреждая. Думаю, нам всем здесь в одинаковой степени интересно, откуда вообще взялась эта девушка.
– Я так и думал, – смеется Линкольн, прежде чем взять меня за руку и потянуть к выходу.
– Поговорим позже, – шепчу одними губами, ловя испытующий взгляд Элси.
– Выпьешь чего-нибудь? – спрашиваю, сбрасывая неудобную обувь в прихожей и радуясь тому, как же здорово наконец оказаться дома. Босыми ногами шлепаю к холодильнику, по пути вспоминая, что у меня нет ничего из того, что обычно принято предлагать гостям. Распахиваю дверцу и убеждаюсь в этом, когда одинокая упаковка молока стыдливо смотрит на меня с полки. Захлопываю холодильник, прислонившись к нему спиной. – Воды?
Линк смеется, качая головой, и подходит ближе; надеюсь, он не замечает, как нервозность волнами исходит от меня, заполняя пространство, которое с каждым его новым шагом становится все теснее.
– Я спросила просто из вежливости. – В горле пересыхает, мне и самой не помешал бы стакан воды. Вчера все казалось таким ненастоящим, и это не пугало до онемения кончиков пальцев, сегодня при свете дня его присутствие ощущается как удар в ребра. Я совсем не опытна в том, что называют отношениями, у меня несколько раз был секс, и всегда это заканчивалось так же быстро, как догорает сухая спичка, разговоры были излишни, а неловкость не возникала просто потому, что я уходила раньше, чем парень узнавал мое имя. Я не собиралась даже близко подходить к черте, которую, кажется, вчера переступила, и теперь чувствую себя загнанной в угол, буквально.
Рука Линкольна упирается в металлическую дверцу над моим плечом, он смотрит на меня сверху вниз, слабо улыбаясь:
– Хочешь, чтобы я ушел?
Даже если бы хотела, не смогла бы сказать ни слова. Мне хватает сил, чтобы отрицательно покачать головой. Улыбка Линка перерастает в полноценную улыбку, и все его суровое, покрытое тенью усталости и вчерашней пылью лицо озаряется.
– Душ? – говорю, но осекаюсь. – В смысле… Ну ты… я… Господи. – Закрываю лицо руками, борясь со стыдом. – Это не то, что я имела в виду.
Линк аккуратно убирает мои ладони, поочередно целуя каждую, эта его сторона так необычна и что-то делает с моими коленями, потому что они начинают подкашиваться и дрожать.
– Все в порядке, я подожду своей очереди. Пойди переоденься, я закажу еду.
– Я поела в больнице. – Усилием воли превращаю свое лицо в маску уверенности, как учила Генриетта.
– Это неправда, ты выпила только кофе. – Не давая мне пространства для словесного маневра, он подносит телефон к уху и уже звонит в доставку.
Выскальзываю из ловушки и спешу в спальню, аккуратно снимая платье, а потом практически бегу в душ и тру тело с такой скоростью, будто собираюсь на допрос в полицию чистоты. Мне удается в максимально сжатые сроки привести себя в порядок, возвращаюсь в спальню и обнаруживаю Линкольна сидящим на моей кровати. Он изучает то, другое платье, висящее на дверце шкафа, я в спешке оставила его вчера вечером, но непременно собираюсь надеть куда-нибудь, хотя бы потому что потратила на него чертову уйму денег.
На мне лишь полотенце, и это добавляет нервозности. Задаюсь вопросом, с какой это стати в его присутствии я превращаюсь в безмозглую курицу и веду себя так скованно? Та, другая я дразнила этого парня с первого дня знакомства, так что изменилось?
На самом деле появляется ощущение, что я знаю гораздо больше, чем вижу, зовите это проницательностью, но что-то в Линкольне заставляет меня не только хотеть пробраться ему под кожу, но и опуститься на колени. И это снова напоминает о…
– Еда скоро прибудет, – низко произносит Линкольн, изучая меня как под микроскопом. Я почти поддаюсь желанию сбросить полотенце и с гордо поднятой головой проследовать к шкафу, но он опережает меня, поднимаясь и исчезая за дверью, но не запирая ее.
– Запасное полотенце в стенном шкафчике у зеркала. И просто чтобы ты знал… там нет мужских принадлежностей! – кричу нарочито громко, давая понять, что не собираюсь следовать за ним.
Голова Линка высовывается из-за двери, я вижу его только до подбородка, но почему-то знаю, что он уже успел скинуть одежду и те очки, что превращают мои внутренности во вчерашний пудинг. Он ухмыляется от уха до уха, когда говорит:
– Ничего страшного, я не против пахнуть тобой.
