– Ты голову-то включай, с кем говоришь. А то ведь, не ровен час, лишишься своей кочерыжки, – зло сказал ему Холмс, – ты, кстати, чересчур говорлив, инспектор, и всё как-то не по делу. И истории все твои какие-то вульгарные, как будто у Вас не Город Мёртвых, а Флоренция. Вы же не мастера эпохи Возрождения, не Донателло с Боттичелли, чтобы везде об одних… мужских достоинствах думать.
– Всё-всё-всё! Я всё понял! А мы, кстати, за приятной беседой уже и пришли, джентльмены. Вот она, площадь перед ратушей, наша любимая Рыночная площадь. Именно здесь и упокоился этот ваш Ёрик, по прозвищу Одноглазый. Вот, извольте посмотреть, мистер Холмс.
*****
Лестрейд подвёл детективов к самому центру мощённой камнем и кирпичом большой площади перед ратушей. Судя по тому сколько здесь было навалено всякого мусора, обрывков газет, ветоши и ошмётков еды, по всей видимости днём это место превращалось в шумный рынок-барахолку. Инспектор гордо подвёл наших героев в самое её сердце, где кривой рукой полисмена на каменной измости был нарисован белой краской кривой контур лежащего тела. Очертания напольная живопись имела настолько непропорциональные, что казалось, что кто-то решил поиздеваться или пошутить. Во-первых, фигура на брусчатке замерла в позе человека, который куда-то бежал, а во-вторых, одна нога у него была короче другой, руки опускались ниже колен, живот «бегун» имел вспученный, а голову гидроцефала. Лестрейд с гордостью и удовольствием осматривал этот художественный экзерсис.
– Ну как вам, господа, а? – с чувством глубокого самоудовлетворения произнёс он, – вот можем же, когда захотим. Поразительно, насколько точная копия! Мы тут всё оставили для вас в нетронутом, первозданном виде.
– Н-да, – произнёс Холмс глядя на кучу конфетных обёрток, горы окурков и огрызков, – этого у вас не отнять.
Несмотря на всю кажущуюся патовость ситуации и явную бесперспективность поисков улик на огромной захламлённой площади, Холмс встал в стойку ищейки как доберман и принялся с бешеной скоростью всё подряд осматривать, трогать и даже пробовать на вкус. Было похоже, что он словно охотничья собака взял след. Периодически сыщик останавливался, задумчиво разглядывая какую-нибудь безделушку или листик, размышляя об одному ему понятном деле.
– Ну вот, кое-что становится ясно, – тихо, как будто про себя, произнёс Шерлок, к удивлению Лестрейда, явно не рассчитывающего на успехи детективов в поисках.
– Как? Вам и в самом деле что-то становится ясным? – с тревогой произнёс инспектор, – поражаюсь Вашему чутью, мистер Холмс, Вашей наблюдательности и интуиции! Ну а обстоятельства дела были таковы. Этот самый Ёрик, он многим тут был поперёк горла. А всё потому, что был завзятым стукачом, и за подарки этих демониц, Сестёр Страха, в виде бесплатного пропуска в бордель и бухла в местной таверне, готов был мать родную продать. Но его побаивались, потому что он мог что-нибудь наплести Сёстрам по пьяни, да к тому же, между нами девочками говоря, человечек был гнилой и злопамятный, хотя у драконесс на хорошем счету. А они к нему прислушивались, то напасть какую наведут, чуму там бубонную, или просто мор пустят, а то и папаше своему нажалуются, а тот особо не думает, сразу сжирает. Так что желающих Ёрика этого замочить – полгорода, а уж сколько он гадостей людям сделал! Да тут каждый первый его готов был на тот свет без сожаления отправить.
Лестрейд сопровождал свой рассказ активной жестикуляцией, демонстрируя чудеса перевоплощения.
– Ну и вот, буквально вчера, в рыночный день, здесь, как вы понимаете, шла бойкая торговля. Народу было море, торговали всем чем могли – от дедушкиных трусов, до эликсира вечной молодости. А Ёрик любил послоняться по рынку, он, честно говоря, ко всему прочему ещё и промышлял мелким воровством. То кошель у купца умыкнёт, то ногу куриную стыбзит, короче крысятничал понемногу, зарабатывал на пропитание. Ну и где-то в обед, когда уже припекало солнышко, а многие торговцы отвлеклись на перекус, очевидцы рассказали, что раздался страшный крик, и расступившаяся толпа увидела лежащего в самом центре площади Ёрика с напильником, где бы вы думали? Ну конечно, именно там, в самом что ни на есть заднем проходе. Сердобольные торговки попытались ему помочь, вытащить орудие убийства из отверстия, но как только одна женщина взялась за рукоять напильника, так её тут же охватили столбняк и лихорадка, и подбежавший на крики полисмен велел ничего не трогать. Потом мы тело доставили в местный морг, к нашему местному патологоанатому – Джеку Потрошителю. Вот он-то уже потом и определил, что напильник был отравлен древним ядом – кураре, который встречается только в Южной Америке, у индейцев вымершего племени майя. Вот такая интересная, закрученная детективная история получается, мистер Холмс, настоящий клубок, гордиев, так сказать, узел.
– Распутаем, не переживайте, инспектор. И не то распутывали, – прищурившись и пристально глядя в глаза Лестрейду, сказал Холмс, – Ватсон, я тут кое-что насобирал, это надо забрать с собой.
