— И это возможно. Но, к сожалению, у меня мало информации для более конкретных выводов.
И у тебя, дорогой брат Чань, ее будет очень и очень мало, и снабжать тебя ею никто не собирается.
— А вы бы на его месте как организовали связь?
— Если вы помните, я намеревался работать один. Без связи. И если бы ее впоследствии организовали, то этим занимался бы не я, а Флавиус и его люди. Моих мыслей по поводу никто бы и не спрашивал.
— Ну а если бы спросили?
— Поскольку я не живу во дворце и каждый день бываю в городе, возможностей для встреч со связными у меня была бы масса. Право, брат Чань, непродуктивный это разговор. Мы скорее вычислим связного через агента, чем наоборот. Сейчас послушаем, что скажет нам покойный адъютант Тоти, возможно, он подбросит какую-нибудь информацию для размышления, даже если ничего не видел.
— Кстати, — заметил брат Чань, — если я верно помню, вы в тот вечер прогуливались где-то в окрестностях кладбища?
— У вас прекрасная память.
Чтоб вам ее отшибло чем-нибудь тяжелым.
— Вы не видели и не слышали ничего подозрительного?
— Абсолютно.
— И даже не встретились по пути с убитым?
— Странный вопрос. Если бы я с ним встретился, неужели я позабыл бы сказать об этом, когда мы разбирали тот случай?
— Заткнитесь оба! — раздраженно рыкнул Харган, не оборачиваясь. — Вы мешаете мне сосредоточиться!
— Извините, — хором произнесли разговорчивые подданные и послушно умолкли.
Жаль, возможно, брат Чань спросил бы еще что-нибудь интересное. Судя по всему, перчаток они так и не нашли. Поленились по саркофагам шарить. Вот если бы обыск проводил лично Шеллар, он бы непременно нашел.
Исполнительные сотрудники департамента не заставили себя ждать — едва минута прошла. Два бравых молодца в сопровождении телепортиста возникли из серого тумана, водрузили на стол плотно упакованный непромокаемый мешок и без лишних слов удалились.
— Ну-ка, посмотрим, что там от него осталось… — сам себя подбодрил наместник и заглянул внутрь. Видно было, что ему совершенно неинтересно, в каком состоянии покойник и что он скажет. Даже на шпиона во дворце ему было наплевать. — Как я и думал, из этого — только духа.
— Так даже лучше, — кратко прокомментировал глава департамента. — Зомби — утомительные собеседники.
— Что ж поделаешь, — посочувствовал Шеллар. — Пусть радуется, что получил хоть такое посмертие. Кроме того, он сможет заменить вам пропавшего господина Хаббарда. Да и, как мне кажется, он все равно не успел заслужить большего.
— Я не просил ваших комментариев! — рыкнул демон. Похоже, его раздражало решительно все, происходящее в его присутствии. — Посидите молча и не мешайте работать.
Верные подданные опять замолчали и не тревожили занятого делом некроманта, пока над немилосердно воняющим мешком не воспарил свеженький, еще испуганный и не опомнившийся дух убиенного адъютанта.
— За что?… — жалобно прошелестел он, едва обретя способность говорить.
— Для начала сообщите — кто, — посоветовал Шеллар. — А из этого мы уже сможем делать выводы касательно мотивов.
— Брат Шеллар, позвольте мне задавать вопросы, — вмешался глава департамента. — Все-таки это дело в моей компетенции… Да и переводить лучше получается у господина наместника.
— О, простите, привычка. Конечно, прошу вас и не смею мешать.
— Мама, что это?… Ой… Уберите это! Мне дурно… Где я? Дайте… дайте… — Дух растерялся, сообразив, что просить воды недостойно солдата, а чего покрепче ему тут вряд ли кто поднесет, ибо собралось вокруг одно начальство.
— Еще один слюнтяй… — с отвращением произнес Харган, мрачно созерцая свое творение. — Мало мне было Генри. Молчать! Смирно!
Дух подавился очередной жалобой.
— Кратко объясняю ситуацию. Ты умер. То, на что ты смотришь, — твое тело. К сожалению, оно три недели пролежало необнаруженным. Дурно тебе быть не может, потому что ты дух. Возьми себя в руки и отвечай на вопросы кратко, четко и по существу. Услышу еще хоть один звук, напоминающий нытье и скулеж, — упокою и закопаю. Понял?
Призрачный адъютант часто-часто закивал, дабы не сердить и без того рассерженного наместника.
— Прежде всего пусть расскажет, как он оказался на кладбище. Все по порядку. Я помню, мы опрашивали его сослуживцев, но теперь хочу услышать все подробно из его уст.
Харган перевел вопрос, и присмиревший дух принялся уже не жалобно (упасите боги!), но все же с некоторой обидой излагать все то, что Шеллару было известно едва ли не лучше самого рассказчика.
Он с самого начала был уверен, что белокурая красотка с третьего этажа влюблена в него по уши, только боится признаться. И не оставлял своих упорных ухаживаний. (Наместник зло сверкнул правым багровым глазом, но от комментариев воздержался.) И вот однажды, когда они оказались наедине, то есть поблизости не было никого, кто мог бы оценить ее неприступность, дама открыла свои истинные чувства. Она сбросила из окна записку, в которой при известной догадливости можно было разобрать приглашение на свидание.
