— Не ври себе, парень, — сказала Мэри Бет Рестон.
— Вот именно, — присоединился Ленни Дайсон. — Хватит врать о автокатастрофе.
Когда двенадцать бывших одноклассников, появившихся такими же, как в апреле 1993 года, приблизились к нему, испуганный Курт Баркин стал звать на помощь супругу. Ее нигде не было видно.
— Ты всегда считал меня тупым, — напомнил Уолли Ван Пэттен. — Ты даже не знаешь, что у тебя нет жены.
— Неправда. Я и Глория состоим в браке более двадцати лет. Мы живем на ранчо в Нью-Джерси.
Кларисса Маури и Брюс Нивен расступились, и между ними появилась Глория. В отличие от других внешность ее осталась прежней. Она все так же выглядела как женщина среднего возраста.
— Меня зовут Тротманн, а не Баркин, мисс Глория Тротманн. Я не твоя жена, а учительница истории.
— Нет! Зачем ты все это говоришь? Почему каждый из вас?..
Курт перевел взгляд на Фрэнка Хэвера.
— Ты мой лучший друг. Скажи, что происходит? — взмолился он.
— Открой глаза и посмотри, — ответил Фрэнк.
— Они и так открыты.
— Он смотрит, но не видит, — с грустной улыбкой на лице пояснила Валери Мак-Нотон.
Курта давила мучительная боль, руки держались у висков. Через секунду боль исчезла.
Тринадцать человек с Глорией Тротманн лежали на полу, окруженные лужами крови. К ужасу Курта, кафетерий стал похож на скотобойню.
— Что за черт?
— Добро пожаловать в школу Пайнлэнд, — сообщил Фрэнк, — как в апреле 1993 года.
— Что здесь случилось?
— В тот день мы с тобой принесли в школу полуавтоматическое оружие и сделали
— Нет, это ложь. Я бы никогда…
— Мы совершили убийство, собирались купаться в лучах славы и хотели лишить многих жизни.
Вспышки образов наполнили его сознание: он и Фрэнк Хэвер хаотично стреляли по одноклассникам, в то время как другие подростки в панике выбегали из школы. Мисс Тротманн, дежурная в тот день учительница, пыталась их остановить.
— Глория, — всхлипывал он. — Я ничего не имею против мисс Тротманн. Она была хорошей учительницей, всегда доброжелательна и готова была помочь.
Курт повернулся в бывшему другу и сообщнику. То, что он увидел, было пустое выражение лица и пулевое отверстие в голове Фрэнка.
— Я не мог этого сделать сам, — признавался Фрэнк. — Я застрелил Фелицию, Брюса, Дженну и Бена. Но, когда дело дошло до самоубийства, я струсил. Я хотел сдаться полиции, но ты не дал мне это сделать. Ты направил свой пистолет и нажал на спусковой крючок.
— А я?
Вопрос прозвучал эхом в воздухе, поскольку не было никого из живых, кто бы на него ответил.
Новость быстро распространилась по городку Пайнлэнд. К полудню 14 апреля ее знал почти каждый житель. Клод Румфорд, клерк за стойкой регистрации гостиницы «Домик согласия», услышал ее от девушки, работающей в отделе бронирования.
— Вы слышали, что вчера умер Курт Баркин? — спросила она, когда заступила в свою смену.
— Нет. Разве? Интересно, что с ним случилось?
— После стрельбы Курт находился в каком-то лечебном заведении в Харрисбурге.
— Ему следовало бы умереть двадцать пять лет назад, — сказал Клод. — Убиты учительница и тринадцать школьников, а он остался жив!
— Если вы называете это жизнью: он постоянно находился в коме.
— По крайней мере Фрэнк Хэвер получил по заслугам. Этот же ублюдок Баркин застрелился, но не умер. Думаю, что в аду ему уготовано место.
— Если в мире есть справедливость, — предположила Диди, — он должен столкнуться лицом к лицу с жертвами.
— Жутко, но прошлым вечером зарегистрировалась женщина, которая, мог бы поклясться, назвала себя Глорией Баркин, но когда я взглянул в кредитку, то понял, что написано Ларкин с буквой «л». И все же мне стало не по себе, когда она сказала, что приехала с мужем на встречу выпускников.
— Как страшно! — согласилась Диди. — Особенно, когда Курт Баркин наконец-то умер в двадцать пятую годовщину встречи выпускников школы Пайнлэнд.
