— Расстались мы в роще, что в пяти верстах отсюда. Есть там озерцо. Его местные Глубоким кличут. А отрядом командовал Василько — полусотник Влада. Говаривали, что это он шпионил у Мстислава, а потом его дочь выкрал.
— Говоришь ты знатно, но за измену у нас карают смертью, — сказал князь. — Так, что же мне с тобой делать?
Горислав, цепляясь за княжеский сапог, завопил:
— Княже! Не казни! Служить тебе буду, что хочешь, сделаю!
— Кому письма отправляешь, — прорычал Ратибор.
— Василько, а он дальше шлет, — тут Горислав начал мелко дрожать.
— Что хочешь, говоришь, сделаешь? — грозно спросил его Ингвар. — Хоть и не люблю изменников, но можешь ты большое зло, причиненное мне, уменьшить. Напишешь письмо Василько о том, что из Китежа ждем мы небольшой обоз. Добра в нем немерено, а охраны мало. И пройдет этот обоз по дороге, мимо озера Глубокого. А еще добавь, что с обозом идет человек с данными важными про поход летний на князя Влада. Если не обманул меня, то деньги получишь, ну а если соврал — пеняй на себя. Все понял?
Горислав обреченно кивнул.
— Мал, — двери распахнулись. В зал вошел сотник.
— Звал, княже?
— Да, проводи этого человека в соседнюю горницу. Письмо, что он напишет, мне принесешь. Ну, Данила, это все или еще что есть? — спросил Ингвар.
— Есть еще одна вещь, княже, о которой я хотел бы тебе рассказать. За две недели до твоего возвращения пришел ко мне мужик. Крепкий, зим пятидесяти. Назвался Людотой ковалем, попросил кузню и сказал, что может изготовить меч, который перерубит любой другой. Кузни у нас незанятые есть, и я распорядился дать ему одну, да за работой его приглядеть. Так вот, он с двумя помощниками к реке Ловать пошел. Неделю назад пригнал оттуда телеги, груженные рудой. А теперь заперся в кузне и четвертый день колдует.
Ингвар улыбнулся:
— Ты все правильно сделал, сотник. Пусть к его кузнице приставят двух ратников, чтоб не беспокоил никто, а как выйдет, веди его ко мне.
Ингвар не случайно так заботился о простом ковале. Он помнил, что в том, другом мире в одной книге упоминался человек по имени Людота. И жил он в Новгороде, и был самым знаменитым оружейником Руси. Его меч стоил целое состояние. Естественно Ингвар был очень рад, что и в этом мире объявился такой мастер, и работает он в его городе.
— Еще что-нибудь?
Данила отрицательно качнул головой.
— Нет, князь. Город строится. Народ, доволен.
— Спасибо тебе, сотник, а что не сумел ту шайку словить — не твоя вина.
В этот момент в зал вошли Мал с Гориславом. Протянув Ингвару письмо, сотник застыл рядом. Посмотрев написанное, Ингвар одобрительно ухмыльнулся:
— Все, отправляйте, — приказал он. — Мал, седлай две сотни и скрытно выезжай к озеру Глубокому. Если все верно наш купец сказал, с шайкой сегодня будет покончено. Их главаря, Василько, доставь живым. — Ингвар вынул кошель и бросил Гориславу. Тот поднял его и, взвесив в руке, поклонился.
— Ты щедр, князь, — сказал он, — отныне я твой верный пес.
Ингвар посмотрел на него внимательно:
— Ты завтра возьмешь к себе в дом женщину, которую я тебе укажу, и назовешь ее своей женой. Только упаси тебя Перун, от нее что-то скрыть. Теперь отправлять будешь то, что я тебе скажу. А сегодня ты будешь моим гостем. Кстати, есть еще в городе люди Влада?
Горислав активно замотал головой:
— Ближайший человек Влада, который мне известен, Василько, а других нет, я бы знал.
Ингвар кивнул:
— Хорошо. Можешь идти, кивнул Ингвар. — Мал, после того, как отправишь письмо, покажешь ему горницу.
Горислав поклонился и вместе с хмурым сотником покинул зал.
— Ну, что вы на меня так смотрите? — спросил Ингвар, видя вытянувшиеся лица своих советников.
— Не ожидал я от тебя, князь, такого решения. Думал уж, что лишится этот Горислав головы, а ты его взял и нашим лазутчиком сделал.
— Да, Гостомысл, — сказал Ингвар, — сначала я и сам хотел его на кол посадить. А потом подумал, что Влад пришлет нового, которого мы не найдем. Этого-то только случай помог схватить. А теперь он без моего разрешения даже дышать будет бояться. Мы его знаем. И Влад на время будет думать, что все в порядке.
— Здорового ты, князь, придумал его перекупить, — произнес Вадим.
За окном раздались крики, звон железа, и топот сотен коней, покидающих двор.
— Все. Мал уехал, — подвел итог Ратибор, стоявший у окна, — несладко придется нашим разбойникам.
— Ладно, — сказал Ингвар, — а теперь еще об одном деле. Вадим, ты завтра поедешь по ильменским весям набирать пять сотен воев. Данила, ты тоже собирайся. Через три дня поведешь обоз с данью в Китеж. Сопровождать его возьмешь сотню ратников из оставшихся китежан. Пускай дома побывают. Заодно и посольство к Мстиславу справишь. Хочу попросить у Великого Князя две сотни ратников, чтоб город посторожили, пока мы летом в поход на Чудь пойдем. Скажи, что постараемся вернуть назад всех целыми и невредимыми.
— Как скажешь, княже, — Данила склонил голову.
— Гостомысл, как думаешь, а не наведаться ли нам через месяц к нашим воинственным соседям — Вескому племени?
Боярин задумался:
