Я хотел было протиснуться между ним и косяком двери, направляясь в кабинет к нашему генералу на расправу. Но Мирослав вдруг придержал меня, схватив за китель. Он, молча, протянул мне руку для рукопожатия. Потом тихо пробормотал: «Удачи, брат!».
Расправа была на удивление скорой и непродолжительной. Не было длительных нравоучений, разбирательств и сокрушительных тирад. Я зашел и представился Деду. Но он и так прекрасно знал меня в лицо, по тысячу раз на дню видевший меня и сталкивавшийся со мной, то у «космонавтов», то на КОПе, да и всевозможные аналитические справки я ему часто заносил лично. Даже бывало, он вызывал к себе не Саватеева, а меня, что явно заставляло нервничать моего собственного шефа. Ревность, наверное? Но сейчас полковник Саватеев предпочел бы сидеть именно в своем кабинете, а не стоять со мной рядом навытяжку перед взбешенным генералом.
– Твоя работа? – швырнул мне знакомый листок Дед.
– Так точно, моя.
– Саватеев! Если надо что-нибудь загубить, то это надо поручить твоим болванам! Я вас начинаю бояться! – тут же, как по команде, заревел своим сорванным фальцетом генерал.
Потом он снова переключился на меня:
– А ты что можешь сказать, дикий мальчик? Я думал, у меня тут только особый отдел в грязном белье способен копаться. Ан – нет! Засел-таки Штирлиц доморощенный! Поглядите-ка: «Юстос – Алексу»! Саватеев, а ты кто в этой веселой компании? Профессор Плейшнер? Пастор Шлаг? Ну?!
Пока Дед пополнял свежим воздухом свои легкие, борясь с одышкой, я умудрился вставить:
– Товарищ генерал-лейтенант, это моя работа. Полковник Саватеев был не в курсе.
– Да полно те! Какие мы честные – всю вину берем на себя! Я щас тебя под трибунал отдам, чтобы другим неповадно было. Ты ж воевал! Как ты мог?
В кабинет вошел полковник Верещагин. И, наверное, очень кстати. От Саватеева не было никакого толку – он вспотел даже при относительно низкой температуре, созданной генеральским кондиционером. Пот струился у него по щекам, а выражение лица было такое, которое обычно бывает у первогодок при «обкатке» бронетехникой. Да и у меня вид был далеко не залихватский – чего кривить душой? Самое время нижнее белье менять. Да и что тут скажешь в свое оправдание? Да, наш Дед был в глупейшей ситуации, когда документ его службы вдруг ему же привселюдно передали от человека, не имеющего никакого отношения к военной разведке. Этим его извечный оппонент, командующий группировкой, на потеху всем его врагам высшей штабной номенклатуры, с которыми он вел непримиримую войну, просто положил на лопатки. Он его одним движением уничтожил в глазах всей этой высокопоставленной компании откормленных самодовольно ухмыляющихся мужей. Как говорят экономисты в подобных случаях: котировки его акций на торговой бирже упали на порядок пунктов. А вместе с этим «просела» и вся разведывательная служба. Да, натворил я дел. Впору просто выйти и застрелиться. Но Пиночета потому уважали и ценили, что он всегда появлялся в нужный момент в нужном месте. Его обветренное загорелое лицо с неестественным мраморным отливом не выражало особых эмоций и трудно было предположить, о чем он думает в настоящий момент.
– А вы мне его отдайте, товарищ генерал-лейтенант! – невозмутимым тоном предложил Верещагин – Уверяю, мало ему не покажется.
– А ты что, защищать его сюда пришел? – скрипучим голосом засипел Дед – Тоже мне, Тимур и его команда!
Однако яд у него уже кончался и он заметно поубавил свой агрессивный пыл. Вскоре меня и вовсе выставили за дверь, в коридор. Пока решалась моя судьба, я не спеша навел себе кофе и, немного отхлебнув из чашки, с обреченным видом поплелся в «нашу» курилку. Весь отдел со скрытым интересом наблюдал за моими действиями. На задворках нашего рабочего модуля я неслышно пробрался за маскировочные сети. В самый раз было хрястнуть о лавку своим кепи и заорать: «Пошло оно все на х…! Не могу больше!». Однако «синдром Андрияшина» на меня почему-то не действовал. Я достал из-под столешницы банку «Бочкарева» и стал внимательно рассматривать товарную марку.
– Что, Толян? – спросил я у банки – Ты бы так и сделал? Сдаться? Сломаться? Нет.
Я бросил «Бочкарева» обратно под столешницу.
«Хрена вам лысого!»
Я заметил, что у входа в курилку возникли Мирослав, Андрей, Вова Трук, дежурный, потом протиснулись Медведь с Иваном, подошли еще ребята из нашего отдела… Все стояли и смотрели на меня.
– Ну и чего мы тут уставились? – недовольно буркнул я – Может, пистолет бы мне принесли с одним патроном?
– Так, расходитесь, граждане убийцы, по своим пещерам! – подняв руки вверх, с видом мальчика-глашатая заявил Медведь – Кина не будет!
Мирослав подсел ко мне, закурил. Выпуская дым, негромко спросил:
– Ну?
– Не знаю. Грозил трибуналом.
– Это – хрен. Зачем ему это?
– Да просто выкинет он меня с позором на Родину, с билетом в кармане в один конец, вот и все. Без трибунала! – я вдруг засмеялся – А вы, товарищ подполковник, все сокрушались: «Две недели на подготовку для замены!»…
