Этим солнечным утром, едва попив бергамот с армейскими галетами и клубничным джемом, мы выехали из агрунского ВОВДа на УАЗике с «ментовскими» номерами и направились в сторону Червленной через Толстой-Юрт. Однако у Петропавловской, в районе продовольственного рынка, мы благополучно «соскочили» с маршрута и направились в ближайшую же «забегаловку» в надежде, коротая время за разговорами с «залетными» военными, поймать попутку на Шелковскую. Долго ждать не пришлось. До переправы через Терек под Червленной нас подбросили на лихом «Покемоне» бурятские ОМОНовцы, блок-пост которых стоял в начале Ханкальской улицы в Октябрьском районе Грозного. Мы их называли «япон-ОМОН» или «япона-мать» – да кто как. Главное – ребята были безотказные и вполне надежные. Глядя на майорские погоны Краба, они преобразились, угостили нас сигаретами, и пока наше бронированное чудовище, не спеша, «в раскоряку», преодолевало Сунженский и Терский хребты, ребята всю дорогу рассказывали нам анекдоты, заодно вывалив целый ворох новостей, которые я с интересом слушал по причине информационного голодания, которое немудрено испытать, находясь где-то на задворках цивилизации – в горах.
А вот выбраться из Червленной на Шелковскую по-быстрому не удалось. От блок-поста «Терек» мы дошли пешком через железнодорожный переезд до импровизированного «круга» – разлет автодорог на Наурскую (Чернокозово) – Буруны (Сарсакай) – Новощедринскую (Шелковская) и решили немного перекусить, свернув в более-менее пристойную кафешку, выстроенную из красного декоративного кирпича. Над входом на размалеванном самодельном фанерном щите красовалась аляповатая такая надпись почему-то в готическом стиле: «У Идриса». Пластиковые белые столы и стулья с синтетическими пальмами вдоль стен и такими же экзотическими цветами на подоконниках навевали на меня какую-то пляжную давно позабытую романтику, от чего становилось грустно на душе. За сдвинутыми друг к другу столами у окна сидело человек пять-шесть чеченцев, по-видимому, из местных, которые что-то шумно обсуждали между собой, однако при нашем появлении тут же смолкли, и принялись живо доедать свой «жиж-галнеж»*, искоса поглядывая в нашу сторону. Я специально сегодня не побрился, отращивая на всякий случай щетину. Однако на фоне Краба мы имели вид Василия Ивановича с Петькой.
– Сергей Петрович, сняли бы вы свои майорские погоны, тем более, что спецзвание у вас «капитан», – негромко посоветовал я своему спутнику.
– Не умничай, – огрызнулся мой напарник – Лучше покумекай, как мы до Шелковской доберемся. Это ж не мои – твои пенаты.
– С вашими погонами мы скорее до места собственного захоронения доберемся, чем до Шелковской, – пробурчал в ответ я.
К нам подошла немолодая чеченка. Мы заказали бараньи ребрышки с чесночным соусом и овощную нарезку с луком. Пока готовилось сие райское блюдо, я вышел на террасу, якобы перекурить. На самом деле я хотел немного изучить обстановку, заодно выяснив, как мы действительно доберемся до Шелковской? Через дорогу, напротив, под навесом располагалась небольшая авторемонтная мастерская. Оттуда слышалась резкая гортанная речь, шумела керосиновая горелка и ухали удары кувалды о металл. На импровизированном «круге» на дороге под палящими лучами полуденного солнца маячили два вооруженных чеченца, изредка проверяя проезжавшие гражданские машины. Чуть поодаль, у небольшого вещевого рыночка, край дороги, стояло несколько армейских машин: пара седельных тягачей ЗИЛ-131 и доходнáя «шишига»*, кунг которой давно использовался, как «термос» для перевозки продуктов. Возле них не наблюдалось никакой активной деятельности.
«Вот и попутка, однако, – подумал я – если, конечно, они едут в «нашу» сторону».
Из кафе вышли, переговариваясь между собой, те самые чеченцы. Один из них остановился возле меня и любезно полюбопытствовал:
– Куда едем, командир?
– В Наур – буркнул я первое, что пришло мне в голову.
– «Штука»*, идет? – с готовностью предложил он.
В его глазах зажглись азартные огоньки шального заработка. Или, скорее всего, чего похлеще – например: двух голов российских офицеров. В общем, я не очень-то дружелюбным тоном язвительно ответил:
– Граната Ф-1, оборонительная, разлет осколков до двухсот метров. Идет?
– Ай, зачем так шутишь, дорогой? Я ж серьезно.
– А я что, по-твоему, шутки шучу?
Я заметил, как один солдатик-водитель, открыв капот своего ЗИЛа и осторожно отвинтив крышку заливной горловины радиатора, лениво полез в кузов, вероятно за канистрой с водой. Чтобы избавиться от назойливого чеченца, набивавшегося мне в попутчики, я деловито вынул из кармана «эфку» и к его дикому изумлению красноречивым жестом выдернул предохранительную чеку. Это настолько быстро на него подействовало, что он через секунду уже был внизу, у дороги, однако, успев выкрикнуть мне напоследок:
– Какую «шмаль»* ты куришь? Тилла*!
– Такую же, как и ты, придурок, – пробормотал я себе под нос, вставляя на место «кольцо».
Спрятав гранату в карман, я быстро направился к машинам. Солдатик, чертыхаясь, гремел пустыми канистрами в кузове:
