С этими словами я атаковал его. Он, в свою очередь, парировал удар и начал контратаку: яростный шквал ударов мгновенно обрушился на меня. Я спокойно парировал их, попутно делая весьма удачные выпады - в результате одного из них я нанес довольно точное ранение Харальду в плечо. С противником мне в какой-то мере повезло: столь активно махая саблями, тот забывал, что долго сохранять темп не получится, и рано или поздно силы иссякнут. Конечно, я мог просто вымотать Харальда, блокируя все его удары. Однако при таком подходе я лишь бы потерял время, которое в условиях битвы было крайне ценно. Да и к тому же, не хотелось издеваться над бедным воякой, не рассчитавшим свои силы.
Было очень больно смотреть на столь небрежное обращение с парными клинками, ибо одним из главных их преимуществ является возможность использовать один из мечей в качестве щита, а удары наносить другим. Этого же дилетанта защита, казалось, совершенно не волновала. И в конечном счете его опрометчивость принесла свои плоды: начав ощущать упадок сил и поняв, что позволять мне и дальше кромсать его было бы глупо, он стал понемногу отступать, постепенно меняя атакующую тактику на оборонительную. Через некоторое время, наконец осознав безысходность своего положения, он стал натравливать на меня своих змей, лихорадочно пытаясь замедлить мое наступление. Вот с ними действительно пришлось повозится. Они так и норовили проникнуть в меня, окружая со всех сторон. Я отчаянно блокировал себя, противился каждой такой попытке. Это занятие отнимало все мое внимание и волю, так что о попытках разрубить змей я и вовсе не думал (возможно, они даже были неуязвимы к ударам мечом). Я держался довольно долго - рядовой солдат уже давно лежал бы на земле без дыхания. Однако в какой-то момент змеям все же удалось пробить брешь в моей защите. Тогда я ощутил жгучее проникновение одного из них в живот, а затем и другого - в грудь. Когда третий влетел в голову, мне стало совсем не по себе. Я горел изнутри, они уже начинали пожирать мою плоть...
В самый неподходящий для этого момент я почувствовал движение клинка Харальда по направлению к моему горлу. Пустив на самотек происходившее внутри себя, я сумел упредить удар, парировав его и сделав ответный выпад - как мне показалось, весьма удачный. Тогда я почувствовал, что смертельная хватка парящих мурен ослабевает. Видимо, они начали развоплощаться, ибо их больше не питала прежняя ненависть хозяина. Ее место занял страх, обуявший Харальда.
Когда змеи окончательно растворились, туман в голове понемногу стал проясняться. Я увидел Харальда, бьющегося в агонии. Из раны - как оказалось, в грудь - сочился голубоватый дым. На сей раз, наверное, уже я не рассчитал силы, вложив в свой удар боль, которую испытывал. Через несколько секунд корчи прекратились, и умирающий прохрипел одно-единственное слово:
- Колдун!
На этом, видимо, славная жизнь матерого дебошира-вояки кончилась. Да посвятят менестрели ему свои песни.
На поле боя, тем временем, ситуация складывалась не лучшим для нас образом. Численный перевес был уже на стороне врага, ибо змеи сделали свое дело. Нас теснили, и в глазах моих союзников все явственнее читалось беспокойство, постепенно переходящее в страх. Что же, придется подбодрить ребят самой типичной и наиболее подходящей для таких случаев речью. Увы, несмотря на мою ненависть к подобным ритуалам, ситуация обязывала меня, как негласного лидера, сделать это.
- Великие воины Эддерафта! - воззвал я к ним. - Вы прошли через огонь и воду, преследуя этих трусливых северян! Они готовы были упасть ниц пред вами, моля о пощаде! Так задушите же змею, что позволила себе явиться вновь, хвалясь своими белыми знаменами, и не дайте трусу опустить вас на колени пред ним! Покончите с угрозой раз и навсегда!
Упавшие тут же стали вставать, а еще держащиеся на ногах - бежать на врага с возгласами в духе "За Эддерафт!" и "Задушить змею!". Неожиданно для меня самого земля под ногами затряслась, и между рядами наших солдат проступили очертания голубоватых призрачных быков. Целый табун этих зверей вырисовывался в воздухе, и они неслись вперед с жутким ревом, свободно проходя через наших и яростно сметая врагов.
Вражье войско уже было предалось своему излюбленному занятию - бегству, - однако вскоре бежать было просто некому. Ибо каждый испытал на себе мощь яростных рогов. Не зря я, все-таки, настраивал воинов на окончательное уничтожение противника. Хотя появления духов я, право, не ожидал.
Быки, все еще пылая яростью, били копытами по трупам вражьих солдат, но через какое-то время успокоились и стали рассеиваться. Я мысленно поблагодарил их (хотя, впрочем, разумнее было поблагодарить себя) и вынул меч из груди какого-то поверженного вояки. Битва была выиграна.
Понемногу воины стали приходить в себя. Кто-то ликовал, благоговейно поминая имя одного местного божества; кто-то все еще стоял в недоумении, до сих пор не осознавая, что бой позади; а кто-то - верно, самый благоразумный - уже помогал встать товарищам и бежал за носилками.