- Спасибо, Эгберт, - услышал я во всей этой суматохе голос своего товарища Рафа. - Что бы мы без тебя делали!
- Боролись бы, - ответил я. - Боролись бы, превозмогая боль. Вы ребята бравые. Быков, может, и не вызвали бы, но проявили бы не меньшую ярость.
- Ты преувеличиваешь наши возможности.
- Как бы там ни было, а битва закончена, и война выиграна. Теперь вы сможете отправится назад, в королевство. Заживете прежней жизнью, заведете семьи. Северную угрозу мы отогнали довольно далеко. Думаю, их не будет слышно лет десять точно. А уж тогда на фронт пойдут новые юнцы.
- Да, спору нет: все мы устали, и все мы готовы жизнь отдать за возможность отдохнуть. Но неужели ты забыл о Великом Турнире? Его вроде как перенесли немного из-за войны, и теперь он должен начаться совсем скоро - через неделю, кажется.
- Откуда ты это узнал? Мы ведь уже столько месяцев отрезаны от цивилизации - не считая той деревушки, у которой встали лагерем.
- Так ведь голубь прилетал этой ночью... Разве ты не заметил?
- Видимо, нет. Интересно, что голубь прилетел прямо под начало битвы... Будто бы кому-то уже было известно о ней и об ее исходе.
- Об исходе не знаю, но... - замялся Раф.
- Но что?
- В общем, в том письме, что принес голубь, было сказано не только о турнире, но и о приближении врага. Верно, разведчики послали, заприметив вражье войско.
- И что же ты раньше молчал? - спросил я.
- Дело в том, что голубь прилетел как раз тогда, когда затрубили рога противника, и говорить остальным о письме уже не было смысла. - ответил он.
- Понятно... - протянул я, опуская голову.
- Так вот. Возвращаясь к турниру. Ты примешь участие? Мы бы с радостью поставили тебя от своей роты.
Я замялся. Будучи простым наемником (хоть и стяжавшим уважение сослуживцев), я хотел поскорее явиться в магистрат и забрать свое вознаграждение за службу. Да и, по правде говоря, я уже изрядно устал от бесконечных войн и хотел поскорее передохнуть, набраться сил в каком-нибудь отдаленном месте. А потом - снова бродить по странам в поисках выгодных предложений. Ибо ни в одном Исходе я не задерживался подолгу. А желания завоевать широкого признания своими свершениями на турнире у меня, право, не было. Однако и огорчать Рафа, с которым мы уже успели хорошо сдружиться, не хотелось - тем более, что, пока я размышлял, вокруг меня столпились его единомышленники, ожидавшие моего ответа. Поэтому я сказал так:
- Хорошо, я приму участие, хотя ты, безусловно, знаешь о моем отношении к подобным мероприятиям. Но помни, что после турнира нам придется распрощаться.
- Да, знаю... Я, честно говоря, и не надеялся, что ты согласишься, - сказал он. - Так что я очень рад твоему решению!
- Вот и славно, - промолвил я.
Ребятам еще нужно было уладить кое-какие дела в лагере, а я тем временем отправился в "Смеющуюся стрелу". Дело было уже к вечеру, ибо битва оказалась на удивление долгой.
В таверне было довольно тихо, ибо главный источник вчерашнего шума лежал без дыхания на поле неподалеку и больше не докучал мне. Сладостно растянувшись на скамье, я предался воспоминаниям своего прошлого. Я часто делал это, ибо мне было, что вспомнить - и хорошего, и плохого...
Светлость побуждений, доброта, забота, нежность и ласка... Это первые мои ассоциации с тем местом, где я вырос, - страной Арелиан. Сотканная из бежевых, местами - золотисто-розовых скал, эта земля пребывала вечном благоденствии и спокойствии. Ее жители, Ан'ре, внешне были похожи на людей - с той лишь разницей, что их кожа имеет розоватый оттенок, а под скулами располагались небольшие рудиментарные органы, напоминающие жабры, доставшиеся, по их словам, от их древних водных предков. Одного Ан'ре я хорошо помню - вождя местного племени Рета, которого я почитал как собственного отца. Именно он меня нашел и выходил вместе со своей женой, Марой, ставшей мне матерью, ибо это место, как мне казалось, не являлось моей родиной, однако я каким-то образом оказался там еще младенцем.
Я явно не походил на местного жителя, из-за чего меня сочли посланником местных богов (а надо сказать, Ан'ре были довольно набожными).
Именно моему появлению было обязано преображение страны - из безжизненной серой пустоши она превратилась в процветающий край, полный счастья, ибо восторженные чувства жителей по отношению ко мне материализовались, воплотившись в этих прекрасных гладких скалах.