Естественно, меня всячески баловали, однако был один человек, благодаря которому я не превратился окончательно в неженку - то был некий иностранец, назвавшийся Браном. Мастер военного дела, искусник в фехтовании и рукопашном бое, он стал моим учителем и наставником, посвятил меня в свои знания. Он был довольно строг со мной, однако благодаря этой строгости я уже на тех порах стал приобретать стойкость и выдержку. Но вот за что я уважал своего учителя больше всего, так это за его мудрость, которую я буквально собирал по крупицам, внимая его советам и стараясь вникнуть в смысл долгих поучительных рассказов. Конечно, я его любил, да и он иногда позволял себе пренебречь строгостью в пользу непринужденных бесед со мной.
Ан'ре, правда, не одобряли моей дружбы с ним, ибо считали его чужаком, способным нанести мне вред своей жесткостью. Но то ли Бран как-то договаривался с ними, то ли хитрил, но все же уроки продолжались.
Важно заметить, именно он и предложил назвать меня тем именем, что я ношу и по сей день, - Эгбертом - опять же, не без возражений со стороны местных жителей. Как он позже мне объяснил, такое имя мне было дано в честь какого-то древнего короля, у которого тот пребывал на службе.
Сколько себя помню, на шее у меня всегда висел амулет с большим сапфиром, оплетенным серебряными нитями. Он и был, наверное, одной из причин столь уважительного отношения ко мне Ан'ре. Бран тоже благоговейно смотрел на него, явно чувствуя в нем некую сверхъестественную энергетику.
Я всегда считал, что сей артефакт дарует мне некие способности, которые я ощущал в себе. Я долго не решался поведать о своих подозрениях Брану, ибо думал, что он не поймет, скептически воспримет это либо запретит мне практиковать подобное. Поэтому я тренировался втайне от него.
Я поначалу не управлял своими способностями - скорее они мной управляли. Дело в том, что, сосредотачиваясь на амулете, флюидах, исходивших от него, я ощущал, как он направляет меня, и я уже стою на том же, месте, что и до этого, но уже на несколько секунд раньше - за этим можно было проследить по листьям, падающим с деревьев, или птицам, летящим в небе. Я понимал, что амулет обучает меня управлению Временем.
Потренировавшись еще год, два, пять лет, я уже мог перемещаться назад на несколько лет. Увы, перемещение в будущее мне никак не давалось. Ибо, путешествуя в прошлом, я проходил по уже проложенным тропам, по событиям, которые когда-то уже произошли; а событиям в будущем еще только суждено было произойти, и мне нужно было прокладывать в нем Колею самостоятельно. Это означало, что я должен был стать "первопроходцем" в будущем, а это требовало немалых сил.
И вот тогда-то я открылся Брану.
- Я давно подозревал, что в тебе дремлет могущественная сила, - ответил он. - Очень хорошо, что ты сумел сам достичь столь высоких результатов. Я все равно, знаешь ли, мало чем смог бы помочь тебе.
Неужели его интерес к моему амулету носил не только академический характер? Неужели ему была знакома сила, жившая в нем?
- А кто смог бы? Кто обучил бы меня? - спросил я.
- Я знаю одно место, куда тебе точно стоит попасть, если ты хочешь углубиться в изучение собственных возможностей.
- Что это за место?
- Сам узнаешь, когда я приведу тебя туда.
И мы отправились в безымянное место, упомянутое Браном. Но не успели мы выйти из города, как случилось нечто, положившее конец благим дня Арелиана.
Небо затмили тысячи блестящих птиц. Приземляясь, они открывали свои пасти, выпуская на волю потоки солдат в масках.
- Я должен переместиться в прошлое и вывести людей из города! - заявил я.
- Прошлое заблокировано. Я чувствую это. Твари, видимо, постарались об этом. Тебе нужно бежать, Эгберт. Ибо тварям нужен ты!
- А как же Рет и Мара?! Нужно найти их!
- Нет времени, Эгберт. Прощай, - сказал он, рассеиваясь в воздухе и оставляя после себя зеленоватое облачко.
А затем и я ощутил, как стремительно отдаляюсь от города, охваченного пожарами. Местность вокруг менялась, теряя черты Арелиана и приобретая новые. Горестно было видеть, как родные золотисто-розовые скалы теряют цвет, становясь совершенно праздными серыми булыжниками, а вид вокруг начинает напоминать мертвенную каменистую долину. Метаморфозы вокруг меня сопровождались все теми же зеленоватыми парами, что возникли при исчезновении Брана.
Минут пять мне потребовалось только на то, чтобы осознать, что произошло.
У меня больше не было ни семьи, ни дома, ни лучшего друга. А с Ретом и Марой я даже не попрощался... Так я просидел весь вечер, пребывая в апатии. Хотелось верить, что это был плохой сон, но, к сожалению, это было не так. Я очнулся, когда яркий закатный лучик упал на мое лицо. Тогда я встал и без какой-либо цели пошел вперед. Подавленный, я совершенно не знал, что мне делать. Через какое-то время ко мне понемногу стал возвращаться здравый смысл, и я решил оценить затруднительность своего положения.