– Помните ту аварию, когда мы с вами впервые встретились?
– Конечно.
– Так вот это были мой муж и его любовница. И тогда я впервые узнала, что он мне изменяет.
На несколько минут в кабинете повисло молчание.
– Не смогли простить?
Анна снова пригубила коньяк, не закусывая, подождала, пока во рту утихнет жжение.
– Не знаю. Может быть, со временем и простила бы. Но девушка осталась инвалидом, а ухаживать за ней было некому. Вот и пришлось сделать окончательный выбор…
Они оба замолчали, не глядя друг на друга. В кабинете снова стало ужасно тихо, только чуть слышно тикали часы на стене.
– Может тогда и в самом деле лучше уехать? Смена обстановки, новые люди – говорят, это помогает.
– Не знаю, может и помогает, но я сама честно НЕ ХОЧУ. Ну почему мне никто не верит?
Он улыбнулся.
– А если я скажу, что верю?
– Вы?
– Да, я.
– Ну… тогда мне станет гораздо легче! – Они оба рассмеялись. – Коварный коньяк, язык развязывает вчистую! Давайте еще по капельке и на сегодня хватит, а то я еще чего-нибудь наболтаю.
Харламов плеснул еще, и Анна Сергеевна тут же припрятала бутылку обратно в шкаф.
– Ну, давайте за все хорошее! – Он с улыбкой протянул свой бокал.
– Да, давайте.
Они тихонько чокнулись, взглянули друг другу в глаза, и, прежде чем выпить благородный напиток, несколько секунд не отводили взгляда.
* * *
Майские праздники пролетели быстро, гораздо быстрее, чем хотелось бы. Приезжали сын со снохой, все вместе они навестили родителей Анны, потом вернулись в город. Один день посвятили хождению по магазинам – приобрели наряды Любаше на выпускной вечер.
Выходные закончились.
Дети уехали.
Жизнь побежала дальше. Причем вот именно побежала, а не пошла. Анна давно уже стала замечать, что время начало лететь просто с неимоверной скоростью. Смотришь, только еще утро начинается, а уже вечереет. Только понедельник на календаре, а уже и среда, а там и пятница стучится в двери. Май вообще промчался быстро, и вот уже Анна плетет дочери две косы с огромными бантами – сегодня в школе последний звонок. Первый экзамен, второй, третий. Выпускной.
На последний вечер в школе Анна посоветовала Любе пригласить отца.
Анна не видела Игоря со дня развода. Думала – будет больнее, но встреча прошла гладко. Увидела мужа и даже удивилась своему спокойствию, просто сказала ему: привет.
Горелов за эти несколько месяцев изменился. Он никогда не был полным, а сейчас еще похудел. Не сильно, но Анна заметила. Еще бы, ему, привыкшему к полному комфорту дома, не принимавшему участия совершенно ни в каких мелких бытовых делах, приходится теперь делать это не только за себя, а еще и ухаживать за больным человеком. Что-что, а это ему сто процентов было в тягость – Анна знала мужа очень хорошо. Готовить и убираться по дому – это не его конек… Он и чашку-то всегда оставлял на столе, не удосужившись просто сполоснуть ее после чая. А теперь наверняка приходится переламывать себя – ждать помощи неоткуда – нанимать домработницу он не станет – Игорь никогда не терпел чужих людей в своем доме. Так что, несмотря на изысканный наряд, выглядел Горелов явно уставшим. Но одет был, как всегда, с иголочки – уж что-что, а вкус у него был отменный. Аккуратно постриженный, пахнущий дорогим парфюмом. И чужой.
Его глаза засветились радостью, когда он увидел их с дочерью. Анна с легким злорадством заметила, как оценивающе он посмотрел на нее. В этот день она действительно постаралась и тоже выглядела на все сто!
Вечер прошел просто великолепно. И все время, что Игорь был рядом, Анна с удовольствием замечала, что он время от времени смотрит на нее. Они почти не разговаривали друг с другом, все внимание их было обращено на дочь и ее одноклассников. Когда Любаше вручили аттестат, она подбежала к родителям, обняла их обоих одновременно и расцеловала. Анна не сдержалась и немного всплакнула. Горелов ободряюще сжал ее ладонь, хотя и сам несколько раз судорожно сглотнул. После торжественной части, попрощавшись с дочерью и Анной, он ушел. А Анна Сергеевна почувствовала вдруг снова такую тоску, словно и не было этих нескольких месяцев без него, словно он ушел в первый раз.
Через некоторое время Любаша заметила состояние матери и подошла к ней.
– Как думаешь, если бы она поправилась, он вернулся бы? – тихо спросила дочь.
Анна только тяжело вздохнула.
– Даже и не знаю.
– А ты, мам, простила бы его?
– Не знаю. Ему, я думаю, тоже нелегко.
– Жалеешь его?
– Как сказать… Немного жалею.
– Значит, любишь, – констатировала Люба. Они с матерью переглянулись, потом, не сговариваясь, вдруг обнялись.
– Доченька моя, какая же ты у меня большая! – Девушка сладко вздохнула. – Уедешь скоро от меня, и я останусь совсем одна.
– Мам, я буду часто приезжать, честное слово! И звонить буду каждый день!
– Будешь, конечно, будешь! – Анна погладила дочь по спине.
Игорь позвонил на следующий день. Он поинтересовался, как все прошло. Анна ответила, что все в порядке. Праздник и в самом деле удался. Родители разошлись уже за полночь, а молодежь еще уходила гулять по городу и встречать рассвет. Домой дочь вернулась в шестом часу утра. Детство кончилось.
