Он стоял очень близко, но не делал ни малейшего намека на сближение. Он просто стоял и смотрел на Анну. А она вдруг почувствовала что-то такое, чего не испытывала уже лет сто – какое-то сладостное волнение заплескалось в груди густой теплой волной. Стой, Анна! Стой! Что с тобой, куда поплыла твоя голова? Этот человек просто твой коллега, который волей случая оказался у тебя на кухне, помог тебе с этим дурацким краном. Сейчас ты просто скажешь ему спасибо, и он уйдет. У него своя жизнь, у тебя своя. И не выдумывай себе ничего, а тем более не вздумай влюбляться в него. Ни в него, ни в кого-то другого. Зачем тебе это? Зачем тебе это вообще, а особенно сейчас, когда ты обрела вдруг свободу? Ты стала вольной птицей, ты можешь жить так, как хочешь только ты, не подстраиваясь больше под другого человека. Можешь задержаться на работе, не объясняя потом почему (Любашу устраивало простое предупреждение о задержке). Можешь даже готовить те блюда, что нравятся тебе (в дочери был опять же огромный плюс – их вкусы с матерью почти полностью совпадали, а девочка была неприхотлива в еде). Игорь же по отношению к пище был немного капризен. И вообще, если разобраться, существовало великое множество мелочей, которые Анна уже даже не замечала, но они были, и заставляли ее пусть не сильно, но напрягаться, идти против собственного мнения и желания. Из всего этого, конечно, и состоит семейная жизнь, обоим партнерам в паре так или иначе, но всегда приходится в чем-то, а иногда и во многом, подлаживаться под другого человека. С годами привыкаешь ко всему этому, уже и не замечаешь многого. Но когда вдруг обретаешь свободу, то ощущаешь прямо физически каждую эту мелочь. И не всегда тебе жаль с нею расставаться… Новые отношения – это новые уступки, новые притирки. Нужны они тебе?
Анна подняла глаза на Харламова. Нет, не нужны. Мы просто коллеги. Может быть, даже будем добрыми приятелями. Но не больше. Это моментально отрезвило ее, и уже без малейшего смущения и волнения она кивнула.
– Хорошо. Но может все-таки еще и чаю?
Иван Николаевич с любопытством посмотрел на Горелову. Интересная женщина. Только что растерялась и засмущалась, как девчонка, даже румянец на щеках появился. Но прошли буквально какие-то секунды, и она уже остыла, взглянула спокойно и почти холодно.
– Нет, спасибо.
– Это вам спасибо. – Быстрый взгляд, смущенная улыбка. – ТЕБЕ.
– Пожалуйста. – Он тоже улыбнулся. – Ладно, я пойду. Кстати, до ума-то кран довести есть кому? А то, если надо, давай завтра приеду, поменяю.
– Нет, спасибо.
– Точно?
– Точно.
– Ну, тогда я пошел.
– Я провожу.
Уже в дверях они снова улыбнулись друг другу.
– Пока.
– Пока.
Проводив Ивана Николаевича, Анна занялась приготовлением ужина. Мысли ее невольно крутились вокруг Харламова. Она старалась не думать о нем, но так уж получалось… Он другой. Он совсем другой, не такой, как ее бывший муж. Анна горько усмехнулась. Они были вместе больше двадцати лет, даже больше половины всех прожитых ею лет. Она привыкла к Игорю, привыкла настолько, что просто не представляла никого другого рядом с собой. Или себя рядом с кем-то… Нет, скорее другого рядом с собой. А Иван Николаевич действительно был другой. У него был другой голос, другой запах, другой цвет волос. Он вел себя не так, двигался по-своему. Когда Анна видела Харламова на работе, она воспринимала его как-то иначе. А сейчас, на своей территории, она почувствовала его по-другому, невольно сравнивала его с Игорем, и тем самым снова разбередила свою рану. Прекрати немедленно! – оборвала она себя. Человек случайно оказался рядом, помог тебе, а ты начала разбирать его по косточкам. И все равно… с ним было как-то непривычно, но ХОРОШО. Эх, Анька, что только весна с тобой делает! Или не только весна? Как врач ты сама знаешь, что это уже физиология. А вот об этом мы не будем. Стоп, дорогая моя. Эта тема для тебя пока закрыта. Почему?! – возмутилась одна ее половинка. А потому, – отвечала другая половинка, – просто потому, что… Анна не знала почему. Не знала и все тут.
Дочь позвонила спустя пару часов после ухода Харламова. Поинтересовалась, как обстоят дела с краном. Анна ответила, что кран просто перекрыт и ждет замены.
– Ты когда домой собираешься? Ужин уже давно готов.
– Мам, ну что ты, какой ужин? Я у Алки уже чаю напилась с блинами.
– Ну вот! А я тут старалась! Сказала бы уже сразу, что не будешь есть!
– Мам, ну извини, я не подумала, – заныла дочь.
– Ладно. Но домой-то скоро придешь?
– Скоро.
Когда Люба вернулась, Анна у себя в спальне смотрела по телевизору старую комедию.
– Значит, вода у нас теперь только в ванной? – полюбопытствовала дочь, заглянув на кухню.
– Ага. – Анна лежала на кровати поверх покрывала и грызла яблоко.
– И завтра надо шагать в магазин за новым краном? – Девушка улеглась к матери под бок и открыла рот, как галчонок. Анна протянула ей яблоко. Люба откусила, благодарно кивнула.
– Можно завтра, а можно и в понедельник. Все равно сантехника легче в будний день найти, а не в выходной.
– Ну да. Мам, а ты сама-то ужинала?
