У Ларисы тоже все складывалось непросто. Выскочив замуж совсем юной девчонкой, она вдоволь хлебнула всего: частые переезды с места на место, из гарнизона в гарнизон, когда, не успев толком привыкнуть к одним стенам и людям, приходилось снова срываться и ехать неведомо куда. У Ларисы было не очень счастливое детство – родители начали пить, когда она была еще совсем маленькой. Воспитывала ее бабушка, мамина мать. У девочки был легкий характер, и, возможно, именно это помогало Ларисе не падать духом даже тогда, когда и более сильные люди опускали руки. Выйдя замуж так рано, она все равно никогда об этом не жалела. С Геннадием ей тоже, в принципе, повезло – он всегда ценил жену, любил ее со всеми плюсами и минусами. Одно очень долго омрачало их семейную жизнь – у Мартыновых много лет не было детей.
– И чего мы с Генкой только не делали – и по больницам мотались, и по бабкам ездили. Денег и времени на все это потратили море! – рассказывала Лариса. – Сколько я слез пролила, ты не представляешь! Даже боялась, что Генка меня бросит.
– И что помогло?
– А бог его знает, – пожала плечами подруга. Задумалась. – Хотя, знаешь, может, и правда Он помог.
– Кто – он? – не поняла Анна.
– Ну, Он, Бог.
– А-а…
– У нас ведь, знаешь, как получилось? Живем, детей нет. Любовь-морковь уже перешла в стадию моркови. Все, думаю, скоро муж мой свинтит к какой-нибудь молодухе, которая ему еще родить сможет.
– Так проблемы-то были в тебе?
– В том-то и дело, что не во мне. Все врачи, как заведенные, твердили одно: вы оба совершенно здоровы, безо всяких там отклонений. Мне уже начали некоторые советовать: выбери, мол, мужика, чтобы на Генку был похож. Ну, в смысле, чтобы светленький, да не кареглазый. Переспи с ним, может и забеременеешь. А ребенок родится – будет вроде как и от Генки.
– И ты пробовала? – рассмеялась Анна.
– Скажешь тоже! – фыркнула Лариса. – Я же не совсем дура! Нет детей – это одно. А мужу изменить – это другое.
– Так как же вам удалось Дениску родить?
– Ну, живем мы, значит, скучновато все-таки без киндера. А одна дама как-то раз возьми да и скажи – вы бы хоть собаку завели, что ли. А какая нам собака, если мы на одном месте больше трех-пяти лет не жили, а то и того меньше. И, представляешь, идем как-то с Генкой вечером домой. Дождь проливной на улице. И сквозь шум дождя слышим какой-то писк. Остановились. Огляделись. Никого нет. Пошли дальше. Пищит кто-то и все тут. Ну, тогда мы с ним начали уже как следует осматриваться. И нашли под кустом щенка. С ладошку, честное слово! Крохотный, весь дрожит. Куда его девать? Взяли с собой. Думаем, пристроим кому-нибудь. А кому пристраивать-то? Попредлагали кому могли, но никто малявкой не соблазнился. Мы же его с соски еще какое-то время кормили, представляешь, какой он был кроха? Так он и остался у нас. А я забеременела через месяц. Потом Генка вроде нашел желающих его взять, только я уже не отдала. Мне показалось, что это предательство. Я за свою беременность так тряслась, что суеверной стала, просто жуть. Так мы и стали жить сначала втроем, а потом уже вчетвером.
– А сейчас-то собака где?
– С нами, где же ему еще быть? Ты, Ань, не переживай, он у нас смирный – не лает и не воет, беспокоить не будет.
– А порода какая?
– Домашняя. Обычная дворняга, но душа человеческая.
Вспоминая рассказ Ларисы, Анна улыбнулась. Может, и правда, бывают все же в жизни чудеса? «Может быть, и мне еще повезет, и будет на моей улице праздник?» – подумала она. Хотя, какой именно праздник ей хотелось бы получить от судьбы, Анна и сама толком не знала.
Так, прокручивая в голове разговор с подругой, Анна Сергеевна долго еще не могла уснуть. Задремала уже в третьем часу, но сон был какой-то путаный, тяжелый. Утром, с огромным трудом оторвав голову от подушки, она с ужасом разглядывала себя в зеркале. Явно припухшее и какое-то помятое лицо, синие круги под глазами. Да, похоже, голубушка, ты перешла в тот возраст, когда спать нужно ложиться раньше, и уж тем более не выпивши. Достав косметичку, Анна Сергеевна попыталась привести себя в порядок, но это ей мало удалось.
Моля Бога о том, чтобы коллеги не обратили на нее особого внимания, Горелова переступила порог отделения. Сначала все шло нормально, если кто что и разглядел на ее лице, то предпочел разумно промолчать. Но, когда Анна вошла в ординаторскую и уселась за стол, Сидельников, еще не видевший начальницу, с удивлением уставился на нее.
– Анна Сергеевна, вы, что, заболели? Вид у вас какой-то… не очень…
Писавший что-то Крымов поднял голову, кашлянул.
– Сидельников, ну что вы? Разве так можно спрашивать у дамы? Нет чтобы сделать комплимент начальнику – Анна Сергеевна, вы выглядите так, словно провели всю ночь в любовных утехах…
Все подняли головы. От Гореловой в Крымова полетела шариковая ручка. Он ловко увернулся, и она не достигла цели. Все захохотали. Крымов продолжил писать, невозмутимо заявив:
– А что? Даме будет приятно. А так можно подумать, что женщина выглядит как-то не очень.
– Лешка! – Смеясь, рявкнула Горелова.
