Влад совместил с прицелом левую часть двигающейся впереди машины и дважды, с паузой в несколько секунд нажал на спуск. Дважды — потому что, если бы на заднем сиденье кто-то был, то он мог закрыть своей спиной оператора. В этом случае первая пуля досталось бы ему, а вторая, после того, как он сполз бы вниз на сиденье — тому, кто управлял автокаром. Нейтрализатор едва заметно дёрнулся в руке от выстрелов.
Разумеется, всё могло бы быть совсем не так. На заднем сиденье мог оказаться Борька. Оператор мог управлять машиной с правого сиденья, хоть это было и неудобно, но теоретически возможно. И ещё много всяческих если. В конце концов, заднее стекло автокара могло быть бронированным. А самое очевидное — в таких условиях, на скорости и при сильной тряске, Влад мог, просто напросто, промахнуться.
Впереди угадывался поворот основной дороги, но автокар, после выстрелов Влада, шёл на постоянной скорости, не сворачивая. В этой части расчёт Влада, скорее всего, оправдался. Он парализовал зарядом оператора и тот отпустил ручку, которая встала в нейтральное положение. При выключенном автопилоте автокар должен был постепенно замедлиться, двигаясь строго прямолинейно.
Но не всё было так просто. Автокар действительно пошёл прямо, сбил ажурный барьерчик, указывающий направление поворота, съехал с горки вниз на какое-то подобие технологического проселка и покатил к мерцающей впереди предупреждающей иллюминации.
С этими предписывающими знаками обозначилась новая проблема.
Судя по всему, в этом месте проводились строительные работы, о чем и предупреждалось на всякий случай. «Стоп!», «Проезда нет, монтаж моста!», «Останови транспорт, заглуши двигатель!». И еще много похожих по смыслу надписей. А в некотором отдалении от перекрытой дороги, за частоколом светящихся табличек, угадывался козырек моста, обрывающийся в пропасть.
Автокар, в котором находился Борька, двигался как раз туда. Он продолжал ехать прямо, не сворачивая.
Влад, уже снова занявший место оператора после стрельбы, что есть силы, нажал на газ, мини-кар рыкнул и дёрнулся вперед. Он слетел с горки вслед за черным автокаром, сокращая расстояние между машинами. Исаев взял левее, мини-кар съехал на наклонную насыпь. Два правых колеса опасно накренившись оторвались от полотна. Машину нещадно трясло на ухабах, под капотом хрустнули раздавленные бочки, попавшиеся на пути. Раздался глухой удар, лобовое стекло справа пошло паутиной перекрещивающихся трещин, но Влад упорно не снижал скорость. Он намеревался догнать движущийся к пропасти автокар и, несильно ударив его своей машиной в борт, столкнуть с губительной траектории.
До мигающих знаков оставалось с десяток метров. Влад попытался слегка развернуть автокар, чтобы зайти на столкновение по пологой дуге. Ему это почти удалось. Но в самом конце манёвра, под машиной что-то грохнуло, автокар перекосило, раздался хлопок, и автокар бросило в сторону. Влада едва не выкинуло из кресла, он понял, что взорвался левый передний пневматик и мини-кар теперь практически неуправляем. И тогда он совершил фатальную ошибку.
С точки зрения инстинктов его действие было оправданным, но следовало руководствоваться, в первую очередь, здравым смыслом. Надо было отпустить сайдстик и система стабилизации автоматически бы замедлила мини-кар. Но Влад сделал прямо противоположное, дёрнул рычаг, намереваясь вырулить на мчащийся к пропасти автокар с Борей. Юстиционовскую машинку с пробитым колесом от этого управляющего воздействия бросило в другую сторону, она, вначале накренилась, а потом опрокинулась на борт, и сразу же — на крышу. Влад так стремился отвернуть автокар от пропасти, что сейчас сам двигался прямо к ней, повиснув на ремнях безопасности в перевёрнутой машине.
Мини-кар сшиб большое световое табло, проскользил по пологой бетонной горке к опоре моста и, проткнув правый борт двумя длинными арматуринами, торчащими из блока, повис на них, как на шампуре, над уходящей на много метров вниз пропастью.
Чёрный автокар же, продолжая сбрасывать скорость, плавно отвернул в сторону, где-то в паре метров от предупреждающих знаков и остановился, скрипнув тормозами.
— Это я виноват, — сказал Строев, рассматривая подопечных, которые с виноватым видом сидели за столом совещаний.
Влад оказался в кабинете директора «Симбиоза» уже второй раз за эти долгие сутки, которые так упорно не хотели заканчиваться. Борис же и вовсе был тут впервые и, несмотря на напряжённость ситуации, иногда вертел головой, с любопытством осматривая помещение.
— То, что перед носом, иногда и не замечаешь в запарке, — добавил Строев. — Непростительная халатность.
— Наша вина ничем не меньше, — самокритично заметил Исаев. — Мы тоже хороши. И я и Боря.
— А Боря-то что? — нахмурился Максим Леонидович.
— Боре не надо было быть таким наивным и останавливаться по первому требованию.
— Ну-ну. Там любой бы остановился. Знали, на что надавить.
