— Это понятно, только я ни одного не вижу. Тут вообще никого, по-моему. Алло! Есть кто живой?!
На призыв Бибика откликнулся только Платон.
— Я тебе поору сейчас! — пробасил он из своей подсобки. — Тявкни еще раз, так врежу, что дерьмом подавишься.
— Не злите его, — прошептал кто-то из клетки в противоположном ряду. — Он людоед!
— Бармалей он, — негромко возразил Бибик и небрежно махнул рукой. — Только пугать и умеет. А ты кто будешь?
— Я…
Пленник подполз к решетке и тупо уставился на Бибика.
— Ты… — сталкер вопросительно взглянул на соседа. — Дальше что? Завис, что ли?
— Я… плохо помню… — пленник помотал головой и шлепнул себя по виску. — Проклятый Зов… не могу… сосредоточиться. Я… я… Мотя!
— Матвей?
— Ну да. А вы кто?
— Мы? — Бибик взглянул на Дорогина. Тот отрицательно качнул головой. — Мы тут проездом. Я ходок, он военный.
— А-а… понятно, — Мотя снова шлепнул себя по лицу. — Я… не соображаю ничего! Это все гребаный Зов!
Он еще несколько раз шлепнул себя по виску и щеке.
— Э-э, земляк, угомонись, — забеспокоился Бибик. — Смотри на меня! В глаза смотри! Спокойно, дыши, вдох… выдох… еще раз. Полегчало?
— Да, — Мотя судорожно выдохнул. — Простите. Нервы не выдерживают. Зов… А вы заметили, что Зов изменился?
— Нет, — Бибик и Дорогин переглянулись. — Когда?
— Недавно. Он шел откуда-то… оттуда, — Мотя указал за спину, — а теперь будто бы сверху идет.
— Переключили ретрансляторы, — негромко прокомментировал Дорогин. — Замели следы.
— Из-за наших жучков? — удивленно спросил Бибик. — Я, кстати, не знал, что у нас в экипировке жучки имеются.
— Вы многого не знали, — полковник пожал плечами. — Штатное снаряжение.
— Для шпионов, — добавил Бибик. — Получается, даже если ваш Остапенко пришлет в Пятый микрорайон спасательную группу, она ничего не найдет и вернется на базу несолоно хлебавши?
— Получается, так, — спокойно согласился Дорогин. — Но вы не унывайте. Пока живы, шансы есть.
— Сам знаю, — проводник снова обернулся к Моте. — Слышь, парень, ты давно тут сидишь? Что тут к чему, можешь рассказать?
— Я… не знаю… попробую. Скоро, наверное, сутки, как я тут загораю. Только… я ничего толком не видел. Как до центра Припяти дошел, почти не помню. Кажется, с кем-то дрался по пути, мутанты были и люди были… много с кем дрался, а потом вроде бы в парк аттракционов попал. Плохо помню. Только чертово колесо в памяти отложилось. Как во сне все было. А потом включился уже посреди Пятого. Стою вроде бы перед «Фудзиямой», а вокруг наемники. Потом меня куда-то везли… долго… а может, и нет, я не понял. А потом сюда попал. Вот и все.
— Хорошо, допустим, ты не видел ничего, но слышал же.
— Да… слышал… только плохо. Стены толстые. Кричали тут. То есть там… за стенкой.
— Люди кричали?
— И люди, и не люди… это ведь поначалу каждый по-своему кричит, а потом… вопят одинаково, пока не захрипят… — Мотя вдруг скуксился и всхлипнул. — Тут так страшно! А еще Зов… и даже пить не дают. Гестапо какое-то!
— На, лови, — Бибик отстегнул флягу и бросил соседу.
Мотя флягу не поймал, она ударилась о решетку и отлетела почти на середину прохода, но после пяти минут гимнастических упражнений он все-таки уцепил ее кончиками пальцев и подтянул к своей клетке. Напившись, он немного успокоился и даже взбодрился.
— И никто обратно в клетки не возвращается, — проникшись к Бибику, продолжил сталкер доверительным тоном. — Бывает, лаборанты выносят через это помещение черные мешки. Я думаю, с трупами. Наверное, мутантов ими кормят. Я слышал, они говорили, что подопытные в последнее время не голодают, потому и спокойные. Подопытные — это, наверное, мутанты, да?
— Наверное, — Бибик задумался. — Однако поганое тут местечко.
— Точно, точно, — Мотя кивнул несколько раз подряд. — Всех убивают! Кто-то от экспериментов загибается, а из кого-то извлекают все, что нужно, и мутантам на прокорм…
— Хватит! — оборвал его Бибик. — Заговариваешься уже. Мы не глухие, слышали. Дай подумать.
— Подумать? — Мотя преданно вытаращился на проводника. — О чем?
— О чем, о чем… — проворчал Бибик, уже далеко не оптимистично, — как свалить отсюда, вот о чем.
— А-а, — Мотя разочарованно вздохнул и уселся на бетонный пол клетки. — Я думал… о чем-то реальном.
Лунев понимал, что этот момент когда-нибудь наступит. «Амулет» не мог вечно спасать от нарастающей с каждым шагом нагрузки на психику. Все-таки Зов был мощной и плохо изученной аномалией, против которой пока не существовало идеальной защиты.
