Он кивнул на две койки в соседней камере, засыпанные равномерным слоем упаковок и маленьких контейнеров. Гедимин едва заметно ухмыльнулся.
— Мне хватает глюкозы.
Чай из «Сюаньхуа» с каждым годом приходил реже — первую в этом году коробку Гедимин получил двадцать восьмого сентября, сегодня прислали вторую. Никаких надписей на ней не было, только имя и фамилия получателя на маленькой типовой открытке, подсунутой под крышку. Сармат поворошил шарики чайного концентрата — никаких посторонних предметов внутри не было.
— Печально, конечно, — пробормотал в соседней камере Киган. — Он так ждёт каждый раз…
Гедимин ещё раз осмотрел содержимое, прикидывая, как растянуть его на месяц. «До сентября всё равно не хватит,» — подумал он, ставя коробку на полку. «А может, в следующем году уже ничего не придёт.»
Он включил смарт. Библиотечный служащий наконец проснулся и прислал обновления — четыре книги и сборник каких-то стихов с рождественской символикой на обложке. «А, это гимны. Киган вчера вечером пел…» — вспомнил сармат, прочитав пару текстов.
— Киган, — он повернулся к решётке. — Мне прислали ваши гимны. Если надо, возьми смарт, когда пойдёшь во двор.
— А! Ну наконец-то, — довольно ухмыльнулся Киган. — Не беспокойся, механик. У нас тут три «читалки», кроме твоей, а если прислали, то всем. Читай спокойно, не заставлять же тебя скучать лишний час…
Гедимин проверил книги и недовольно сощурился — то, что ему прислали, плохо подходило для борьбы со скукой. «Январь,» — ещё раз напомнил себе он, переворачиваясь набок и кладя перед собой руку с «читалкой». «Первые числа января. Если Люнер не обманул, через неделю у меня будет чтиво.»
Ангар байкеров, присыпанный искусственным снегом и обмотанный гирляндами, стоял с приоткрытыми воротами, и из него доносились ритмичные звуки, прерываемые воплями на высоких частотах. «Никаких шоу до воскресенья!» — сообщала надпись крупным шрифтом на табличке перед воротами. К ней была прицеплена гирлянда, заменяющая ленту ограждения.
Космопорт был пуст. На табло горело несколько зелёных строк — назначенные на сегодня рейсы на Землю отстояли друг от друга на час. До сближения с Нептуном оставалось два месяца, ближайший полёт к Сатурну был отложен на май, — пустынный космодром просматривался до горизонта. «Вот сейчас бы им проверить все антигравы,» — думал Гедимин, разглядывая ближайшее здание гравитационного батута. «Ну, долго ещё эти двое будут глазеть на кошек⁈»
«Коп» в жёлтом экзоскелете сегодня спустился с крыльца и вместе с самкой в комбинезоне разглядывал монитор на карантинном ангаре. Для Гедимина там не показывали ничего интересного — только трёх кошек пёстрой расцветки, и он точно помнил, что попали на карантин они ещё до Рождества. «И что, за неделю было не насмотреться?» — сармат бросил на «копа» угрюмый взгляд и снова повернулся к космодрому. «Ладно, в крайнем случае пойду завтра…»
Экзоскелетчик и его самка всё-таки сдвинулись с места — и, к радости Гедимина, свернули в переулок между ангарами. Сармат в одно движение отцепил наручники, оставив один браслет болтаться на ограде, а второй — висеть на невидимой «цепочке», и быстрым шагом направился к ангару байкеров. Через гирлянду он перешагнул.
— Эй! — сердито крикнул кто-то, но, разглядев сармата, подался назад. — Теск, тебе точно сюда?
— Тихо ты, — отозвался из глубины ангара недовольный Торнтон. — Предупреждал же. Заходи, Джед. Тут с утра… не всем хорошо.
«Утро? В три часа дня?» — Гедимин едва заметно ухмыльнулся. Торнтон был прав — если не насчёт времени, так насчёт состояния обитателей ангара. Двое распластались на верстаке, не подавая признаков жизни, один сидел у пустого стапеля, потирая лоб и болезненно морщась, из-за горы реквизита доносилось бульканье разливаемой жидкости. Торнтон повертел ручки странно выглядящего устройства (даже Гедимин не сразу опознал звуковой центр, замаскированный под аппаратуру двухсотлетней давности), убавив звук, и кивнул на приземистый табурет, выглядящий прочным.
— Не обращай внимания, Джед. К воскресенью будут как новые, — криво ухмыльнулся он. Гедимин учуял запах этилового спирта, как свежего, так и частично усвоенного человеческим организмом. Торнтон похлопал по пустым контейнерам, сваленным на верстаке, и выловил из груды один полный.
— Люнер просил извиниться, — сказал он. — Очень был расстроен.
Гедимин мигнул.
— Он ничего не оставил? — спросил он. Торнтон резко качнул головой и скривился, хватаясь за висок.
— Прос-сил же ничего ни с чем не мешать, — пробормотал он еле слышно и добавил уже громче:
— Нет, ничего. У него там что-то не выгорело… с тем, что он тебе обещал. Очень извинялся.
— Понятно, — сказал Гедимин, недовольно щурясь. «Не выгорело,» — повторил он про себя. «Из-за чего? Он ведь человек, и на свободе… А впрочем, он ведь не обязан. Может, вспомнил только на Луне. В последний день перед отлётом…»
