Животные успокоились. Гедимин поднялся на крыльцо. Здесь идти с растопыренными руками было уже неудобно, и он согнул локти, стараясь не задеть хвостами радиофагов ни пол, ни стены, ни собственные ноги. Одно из существ выпустило ротовые щупальца, ощупало плечо сармата, дёрнуло треугольной головой и снова закрыло круглую пасть. Ничего похожего на зубы в ней не было — просто небольшое отверстие. Из него тянуло озоном.
— Слева! — крикнул за спиной Гедимина карантинщик. Никого, кроме него, сармат не видел. Вдоль всех помещений ангара, от ворот до ворот, было выставлено непрозрачное защитное поле. Пройдя несколько метров, он услышал за спиной шаги — кто-то в экзоскелете пытался идти «на цыпочках» и сдавленно шипел в респиратор.
Животные снова забеспокоились. То, что висело на левой руке, напрягло присоску, и ладонь Гедимина обожгло болью — он уже и забыл, что должен блокировать ощущения. Зашевелившиеся хвосты задели его ноги. Сармат ждал новых ожогов, но не почувствовал ничего, кроме слабых прикосновений тёплых предметов. «Контролируют нагрев?» — мелькнуло в голове, и Гедимин досадливо сощурился. «Это не тепло. Это гамма-кванты. Надо же было без скафандра в это влезть…»
Слева по проходу за высокой прозрачной стеной колыхались десятки ветвящихся хвостов. Радиофаги облепили её изнутри. Их там было десятка два, и Гедимин, увидев открытый проём в стене, похолодел, но тут же заметил решётчатую выгородку — вольер не был открыт, в нём только освободили несколько квадратных метров для «новых» жильцов.
Разряд станнера ударил ему в левый висок. Сармат пошатнулся — больше от неожиданности, чем от выстрела, и кто-то, выругавшись, высадил ему в череп ещё три разряда. Гедимин рухнул, вытянув руки вперёд, прямо в загородку. Тело безвольно дёргалось, зрение отключилось, но мозг ещё работал. Кто-то перешагнул через него, и он зашипел от боли — двух радиофагов сдёрнули с его спины вместе с обожжённой кожей. В следующую секунду сармата за ноги выдернули из выгородки, и перед его носом опустилась решётка, а за ней — прозрачная плита, едва не придавив ему руки.
— Жив? — к его шее прижался стальной палец.
— Это отсюда убрать! — кто-то пнул лежащего сармата в голень. Его схватили за ноги и потащили дальше. Кто-то возмущённо заорал, и сармата наконец взяли и за руки, а через несколько секунд, перевернув на спину, уронили на мостовую. Он лежал, считая про себя секунды и прислушиваясь к удаляющимся голосам. С ним больше ничего не делали — оставалось лежать и ждать, когда тело начнёт подчиняться мозгу, и можно будет перевернуться набок и осмотреть обожжённые ладони. Спина уже почти не болела, но прикосновение прохладной мостовой всё равно было приятно. Гедимин прислушивался к ощущениям, надеясь почувствовать зуд — знак запустившейся регенерации — но ни спина, ни руки не чесались, и сармату было не по себе. «Слишком тяжёлый ожог. Что там с костным мозгом, интересно…» — подумал он и тут же вспомнил, что на пути квантовых потоков были ещё и лёгкие, и сердце, и множество важных сосудов.
— И где эти ублюдки? — раздался над его головой сердитый голос сержанта Матейки. — Кто, вашу мать, за это ответит⁈
Он, склонившись над Гедимином, больно оттянул ему веки. Сармат ничего не увидел — зрительные нервы ещё не включились — но резко выдохнул, и Матейка довольно хмыкнул.
— Тюремные дела нас не касаются, — донеслось с крыльца. — Тебя позвали. Что не так?
— Сколько вы в него высадили? — Матейка ткнул сармата в висок. — Три батареи?.. Года не прошло! Поднимай его, потащим к доку. Какие твари, говоришь, его погрызли?..
«Они не кусались,» — думал Гедимин, повиснув между двумя экзоскелетчиками. Держаться он не мог, и тело медленно, но неуклонно сползало со скользкой обшивки. «Раньше меня носили как-то по-другому,» — мелькнуло в мозгу, но мысли тут же переключились с неумелых охранников на радиофагов. «Похоже… похоже, они не хотели навредить. А что им вообще было надо… да кто их знает, я не биолог.»
В плечо Гедимина воткнулась ещё одна игла.
— Ага, — сказал сам себе доктор Алваренга, взяв сармата за запястье и развернув руку ладонью кверху.
— Ага, — повторил он, проверив вторую руку, и, достав из кармана ещё одну ампулу, внимательно на неё посмотрел. — Ну ладно, пусть…
Эта инъекция пришлась на другое плечо. По отсутствию боли и жжения Гедимин заключил, что в ампуле не блокатор и не флоний. «Надел бы дозатор, чем каждый раз иглой тыкать…» — досадливо сощурился сармат, глядя на медика.
— Вставай, — велел тот. — Вот так. Что с головой? Меня видишь?
