Гедимин кивнул. Голова у него давно не кружилась — станнерный паралич прошёл ещё позавчера, и вчера сармат уверенно садился, хотя вставать ему пока не разрешали. «Мозг цел,» — заключил он. «А вот руки…»
Алваренга, закончив перевязку ладоней, возился с его спиной — обрызгивал обожжённые места анестетиком и прикрывал сетчатой тканью. Анестетик слегка холодил кожу, на этом его действие и заканчивалось. «Странно нынче лечат лучевые ожоги,» — думал Гедимин, прислушиваясь к ощущениям. Ни спина, ни ладони не чесались, — регенерация так и не запустилась.
— Всё, — Алваренга отступил на шаг, с довольным видом разглядывая сармата. — Куртку не надевай, спи на животе. В душевую его не водить, из камеры не выпускать.
Он кивнул охранникам, отходя в сторону.
— Руки, — буркнул сержант Матейка. — Лицом повернись.
В этот раз ему сковали руки спереди и оставили между браслетами довольно длинные «цепочки» — сантиметров по тридцать.
— Завтра с утра зайду, — пообещал медик, остановившись у открытой двери. — Руки береги!
«Что там, всё-таки, с костным мозгом?» — думал сармат, глядя на запястья, обмотанные сетчатой тканью. Она, видимо, должна была дать коже дышать; теперь Гедимин чувствовал каждое движение воздуха — от малейшего шевеления жгло и ладони, и спину. «А когда-то у „макак“ водились анестетики,» — думал он, сердито щурясь, пока охранники вели его к камере. «Фокс их, наверное, забрал на Землю с собой.»
Как только за Гедимином опустилась решётка, охранник повернулся к соседней камере. Оттуда уже выглядывали Киган и Виклунд, с опаской глядя на забинтованного сармата.
— Близко к нему не лезьте, — буркнул охранник. — Он схватил хорошую дозу.
Несколько минут после его ухода в коридоре стояла тишина. Гедимин прошёлся по камере, сел на койку, попытался взять в руки смарт и сощурился от боли. «На пальцы теперь не наденешь,» — он осторожно переложил устройство на подушку и лёг набок, стараясь не прикасаться спиной к стене. «Вот так, что ли…»
— Эй, механик, — донеслось из соседней камеры. — Это у тебя надолго?
Сармат неуклюже дёрнул плечом и сердито сощурился, в очередной раз потревожив спину.
— У них нет флония, — сказал он. — Заживать будет долго.
«Если я раньше не сдохну,» — закончил он про себя. «Где бы найти Пожирателя, чтобы он меня укусил? В карантин их иногда завозят…»
— В порядке у тебя лёгкие, — пробурчал доктор Алваренга, прикрепляя к предплечью Гедимина кровезаборник. — Сиди тихо!
Кровь у него брали каждый день, больше, чем обычно при проверке на эа-мутацию, — Гедимин предполагал, что так отслеживают проявления лучевой болезни. Пару раз он слышал, как охранники тихо спрашивают, «сдохнет он или нет»; Алваренга пробурчал что-то невнятное и велел запустить в камеру робота для дополнительной дезинфекции.
— Ага, — пробормотал медик, покосившись на детектор. — Пока норма… Повернись спиной, сменю повязку.
В этот раз его прикосновения причиняли меньше боли, чем обычно. Гедимин недоверчиво прислушивался к ощущениям — казалось, ожоги почти зажили. «Зуда нет,» — он настороженно сощурился. «Кажется, дело плохо.»
— Ага, — снова пробормотал медик, заметно помрачнев. — Ну-ну… Может, и так… Ну а что⁈
Он сердито фыркнул и взялся за пульверизатор.
— У Фокса был флоний, — вполголоса напомнил Гедимин.
— Где я тебе найду Фокса⁈ — отозвался Алваренга, закрепляя края повязки. — Давай руки. Пошевели пальцами. Как суставы?
Пальцы, по ощущениям, стали в два раза толще и с трудом шевелились. Сгибать их было неприятно — Гедимин почти ждал, что они заскрежещут, как ржавые шарниры.
— Флоний… — пробормотал медик, втыкая в плечо сармата иглу. — Квоты на поражённых…
— Зелёные Пожиратели, — ещё тише сказал Гедимин, глядя мимо него. — У карантинщиков должны быть. Хуже, чем чистый флоний, но прок был бы.
— И прок, и срок… — отозвался Алваренга, крепко прижимая к его плечу мокрую ватку. — Завтра утром зайду. Держись!
Гедимин изумлённо мигнул, но больше медик не сказал ни слова. Охранник увёл его, камера закрылась, и сармат снова сел на койку, с досадой щурясь на забинтованные руки.
— Механик, а механик, — донеслось из коридора. — Тебе принести чего-нибудь? Тут говорят, спирт полезен…
Сармат поморщился.
— Ничего не надо, — ответил он, узнав по голосу Мирана. — Следи там за порядком. От меня пока проку мало.
«Терпеть не могу беспомощности,» — думал Гедимин, сердито щурясь на свои ладони, обёрнутые защитным полем. «А тут ещё и „макака“…»
Он стоял посреди душевой под единственным включённым распылителем. До общей помывки оставалось ещё полчаса — его вывели во время завтрака, в единственный час, когда душевая свободна. Человек в белом костюме биозащиты молча тёр ему спину губкой, мягкой даже в сравнении с местными мочалками, и сармат думал, что с тем же успехом можно было провести по коже ладонью — так же ничего не отмоется.
