— Готовьте отсек — им надо лечь на мягкое!
…Мелкие царапины на лицах филков быстро затягивались. Один, хватаясь в падении за лист, распорол перчатку, но ладонь почти не пострадала. Вепуат сидел в кольце лежащих сарматов и угрюмо щурился. Они молча смотрели в потолок; зрачки дёргались — раненые что-то видели, но вряд ли это имело что-то общее с реальностью.
— Введёшь им флоний? — неуверенно предложил Гедимин. В мозгу вертелось слово «сигма-ожог».
— Туманы видений не убили их, — заметил вставший у выхода Урджен. Он смотрел на филков сквозь пучок перьев и неприязненно щерился.
— Повезло, — отозвался Вепуат. — Теперь привести бы их в сознание…
— Так чего ждёшь? — Урджен оскалился. — Говори с Нерданом. Возьми его вещи. Покажи им. Дай в руки. Только Нердан против Нийсу. Жар металла отгонит видения.
— Уррх, — другой Джагул — кажется, кузнец Эджерех — высунулся из проёма. — Тут готово? Нести их в кузницу?
Вепуат мигнул.
— Жар металла? Ты вообще о чём?
«Шаман» и кузнец переглянулись. Вид у обоих был растерянный.
— Ты что, не знаешь? — грива Урджена встала дыбом. — Нагреть и прижечь. Лучше — со знаком Нердана и в его день. Сегодня тоже хорошо. Нельзя тянуть! Геджер, скажи ей!
Теперь мигнул Гедимин. «Прижечь… прижечь филков раскалённым металлом? И это должно сработать как лечение⁈ Мать моя колба…»
— Арруу! — кто-то высунулся из проёма, отпихнув кузнеца в сторону. — Что ты с ней говоришь⁈ Это внешний ритуал, откуда самке знать⁈ Геджер! Ты-то знаешь?
— Эй! — Вепуат резко выпрямился и встал между филками и Джагулами. — Я понял тебя, Урджен. Нет, таких ритуалов тут не будет. Лишние ожоги им точно не помогут. Спасибо вам, но мы сами справимся.
Поперёк проёма повисла плёнка защитного поля. Джагулы ошалело переглянулись. Урджен и самка оскалились.
— Тогда говори с Нийсу! Может, отпустит, пока не убила, — «шаман» резко развернулся и нырнул в соседний «отсек». Вепуат покачал головой.
— М-да, мало мы ещё знаем о местных обычаях… — он поднёс палец к лицу ближайшего филка, поводил из стороны в сторону и тяжело вздохнул. — Четверть дозы флония. Если не поможет, то хоть не навредит. Прижигать металлом, яд-дро Сатурна…
— Чего ты ждал от дикарей, — пробормотал Гедимин, угрюмо щурясь. Филки, ни о чём не подозревая, всё так же рассматривали бугристую стену. Боль от иглы и жжение флония на пару секунд растревожили их, но взгляд ни у кого не прояснился.
…Айзек скривился, будто от резкой боли. Гварза склонился над раненым, заглянул ему в глаза и тут же выпрямился.
— У них в мозгу всё время что-то происходит, — сказал Вепуат, болезненно щурясь. — Постоянная активность. Это… это очень вредно.
— И что с этим делать, вы не знаете, — полувопросительно отметил Айзек, посмотрев на медиков. В отсеке уже собрались все — и Экхард, и Куно, и ещё двое незнакомых, но в медицинской униформе.
— Знал бы — сделал, — буркнул Вепуат. — Флоний не у дел. Тут мозги заклинило.
— Что говорят местные? — спросил Гварза. — Джагулы, Сэта? Они, наверное, с таким сталкивались?
Вепуат поморщился.
— Да чушь какую-то. Про прижигание калёным железом. Ну чем это поможет⁈
Айзек и Гварза переглянулись.
— Завтра забираем их на Землю?
Гварза угрюмо кивнул.
— Если никакого просвета — сразу с утра и поедем. Ядро Сатурна! Не надо было брать никого из «Рутении». Таких отбитых филков на всей планете…
…Гедимин выходил из отсека, когда увидел за углом красноватое свечение. Кут’тайри, смутившись, подался в сторону. На его шее багровела цепочка пятен.
— Что говорит мастер Хетпу? Почему не воззвал к богу Металла? У вас с ним не было ссоры…
«И этот туда же,» — Гедимин досадливо сощурился.
— Ждёт завтрашнего дня, когда Металл встанет во всей мощи? — Кут’тайри, похоже, общался сам с собой — ответы сармата ему были не нужны. — Это разумно. Но не много ли времена даётся Уводящей… далеко уйдут — трудно будет вернуться…
«Завтра металл встанет…
Вепуата в спальном отсеке не было. Гедимин, отхлебнув из фляги, сверился с сигма-сканером, — наверху под порывами горячего ветра гравий накалился до двух сотен градусов. Луч «нащупал» бронеход, прикрытый защитным полем, — машина стояла там же, где вчера. Гедимин облегчённо вздохнул. «Хватило ума никуда не ехать. Ползать по расплаву — гусеницы угробишь.»
