Гедимин оглянулся на ангар с так и не разгруженным «дирижаблем». «Зверьки? Тебе этих двух мало?»
— А! Всё-таки собрался? — из «люка», обогнав всех кочевников, выбрался Урджен. — Это правильно. Повелителя скал надо почтить. Этих двух положи у башни огней. Разбей им камнями головы и руки. Сломай все кости. Чем больше крови, тем слаще жертва. Он будет доволен. Поможет вашим мастерам. Геджеру поможет с домом Пламени.
Гедимин слушал его, ошалело мигая, и не сразу понял, о чём вообще речь. Вепуат возмущённо фыркнул.
— Урджен! Мы тут не жертвуем разумных!
— Были бы разумны — не оскорбили бы Пламя, — отозвался кочевник, чуть прижав уши. — А на что они тебе? Вы — народ Камня, Лучей и Металла. Райвиги — они от Мысли и Льда. Что хорошего будет⁈
— Разумные слова, хоть и сказаны кочевником, — поддержал, обернувшись к сарматам, один из Сэта — кажется, жрец. Джагул, услышав его шипение, настороженно оскалился.
— Погоди ты, сейчас не о них, — с досадой сказал Вепуат. — У меня тут раненый зверь, туун-шу. И его я точно себе оставлю. Надо послать кого-то в Хигесг. Найти дрессировщика… Джархин! Наконец-то. Скажи…
Джагул выбрался, сжимая в кулаке пучок шлеек. Держал он их крепко, но «трилобиты», завидев Вепуата, рванули к нему — и Джархин едва не улетел следом. Встряхнув рукой, он громко рявкнул вслед «трилобитам».
— Что сказать?
— Нужны звери — лететь к Хигам, — пояснили ему сразу с трёх сторон. — Передать слова от Урху.
— Пусть напишет — передадим, — отозвался Джархин, потирая ладонь. — Троих отошлю, завтра вернутся. Хиги празднуют, но городу Пламени ответят.
— Спасибо, — Вепуат, положив клочок выскобленной шкуры на локоть, уже что-то на нём царапал. — Сделаю три свитка, на всякий случай… Гедимин, не найдётся бусины и нитки?
Он начертил на обороте каждого лоскута неровный «трилистник» и, проколов край, примотал к нему бусину. Джархин уже копался в хвостовых «отсеках», выбирая «лётных» зверей. В «отсеках» недовольно трещало и булькало.
— И ещё одно, — Вепуат сжал в ладони три «свитка», и его довольная ухмылка угасла. — Надо кого-то послать в Ларрат. Сообщить, что у нас двое пленных. Пока их тут кто-нибудь не принёс в жертву…
«Например, Кут’тайри,» — Гедимин покосился на притихшую шахту. «Жрец Пламени» с ритуальным маяком не помогал; вроде бы Айзек собирался привлечь его к допросу, но и Айзек пока на плато не поднимался.
— В Ларрат? — Джагулы переглянулись. — Нам? Плохое дело. Арра-ау-у-у! Джелег!!!
Гедимин вздрогнул от истошного воя. В дальнем ущелье взвыли в ответ.
— Арру-у-у! Хеллу-уг! Чего зва-ал?
— Дела Геджера! — крикнул Ваджег, раскручивая над головой трещащий посох. Ездовой зверь недовольно дёрнул хвостом и заворочался, зарывая морду в гравий.
…Вожаки Джелегов долго переглядывались, дёргая вибриссами и коротко взрыкивая. Вепуат терпеливо ждал. Гедимин думал о мешках с рудой — и о том, не отправлены ли ещё пленники в утилизатор, уж больно внизу тихо…
— Кьюссы знают, что мы — племя Пламени, — сказал наконец вожак, угрюмо скалясь. — Наших зверей убьют. Прямо им — нельзя.
— Чёрным Джагулам, — подал голос другой. — Большому племени. С ними ссоры побоятся. Кому лучше?
Вепуат радостно хмыкнул.
— Большое племя из чёрных? Ур-Зиджалор! Они нас должны помнить. Гедимин! Помнишь Ур-Зиджалоров?
— Угу, — буркнул сармат. — Я пошёл грузить руду.
…Вепуат зашёл в ангар через десять минут, когда большая часть мешков уже была вытащена, заново обёрнута защитным полем и подготовлена для переноски. Скрежет гравия, треск и рявканье снаружи наконец стихли.
— Я волокушу привёз, — сказал Вепуат. — С ней удобнее. Сейчас затащу в жёлоб, а ты на неё опускай.
Гедимин хмыкнул, но промолчал. «Жёлоб» между посадочными платформами, и правда, был достаточно широк для волокуши. Сармат скинул на неё мешки и снова уплотнил поле — цепная реакция внутри не началась, но «светился» ирренций «ярко».
Они вытаскивали волокушу за ворота, когда Гедимин услышал гул подъёмника. Вепуат ускорил было шаг, но остановился — из шахты поднялся рослый чёрный силуэт.
— Работайте, — бросил Гварза, выходя из отсека. — Где их барахло?.. А, вот оно.
Айзек, обогнав его, заглянул в «караулку». Оттуда громко зашипело. Айзек, обойдя ангар, открыл вторую дверь, кивнул сам себе и оглянулся на шахту.
— Дасьен, матрасы — сюда. Одеяла — тоже.
— Жирно им будет, — буркнул угрюмый комендант. Под мышками он держал свёртки. За ним двое филков волокли уложенные друг на друга матрасы в кожухах из гзеша.
— Если что-то утащат…
— Наверх, живо! — прикрикнул на кого-то Гварза, бросив в отсек свёрнутую шкуру. — Будете здесь, пока вас не заберут. Нам вы не нужны, но мы и не убийцы. Сами можете бежать, если охота. Кого-то тронете, что-то утащите — вам же хуже.
Минуту спустя из отсека, настороженно оглядываясь, вышли пленные. Одежду им вернули — только все цацки куда-то исчезли, и кто-то срезал часть бахромы.
— Тот, кто навредит нам, первым нарушит клятву, — мрачно сказал Кьюсс. Он пытался одновременно смотреть на караульных-Сэта и на Гварзу, нависшего над ним, но тут заметил Гедимина и Вепуата — и нервно ощерился.
