Теперь мигнул Гедимин. Вепуат сдержанно хмыкнул.
— Что ж, Пламя… Оно радо.
— И мы рады тоже, — Кьюсс сложил руки в почтительном жесте. — Если ему угодно, мы соберём для него уккулан. Его звуки приятны богам.
Из «трюма» донёсся булькающий звон. По виску Гедимина скользнуло горячее волокно. Сармат мигнул.
— Тебе что, правда нравится?
— С любым божеством следует быть почтительным, — Кьюсс слегка ощерился, показывая недовольство. Вепуат фыркнул.
— Я помню, как вы почитали Пламя! И подосланных кочевников, и дурацкие ловушки. Это, небось, ещё одна?
Кьюсс тряхнул широкими рукавами.
— Ты недоверчив, жрец Пламени. Джера и Ларрат это понимают. Могу лишь сказать — мы не ищем ссоры ни с одним из божеств. Но мы опасаемся самозванцев и презираем их. Теперь мы видим, что Пламя — истинное божество, а вы — его жрецы. И отсвет его мощи на вас, и вы несёте его по всей Равнине. Мы сожалеем, что оскорбили вас подозрительностью.
Сарматы переглянулись. Гедимин покосился на сканер. «В трубке — вечный лёд и кейек для балансировки. Краски… там цера, но кроме церы… просто пигмент. И мин я не вижу. Фонит, но чуть-чуть и без пульсаций…»
— Ещё недавно вы прикидывались нами, — сказал Вепуат. — Что там про презрение к самозванцам?
Кьюсс сложил руки в замок под самым горлом. На «эскадрилье» явно встревожились. Облако плазмы на башне качнулось, его крен увеличился. Протуберанцы тянулись на «восток».
— Твой гнев оправдан, жрец Пламени. Больше такого не допустят.
Вепуат хмыкнул.
— Раньше допускали, а теперь — нет? Что поменялось?
— Ты же был там, в Ур-Шаксу, — Кьюсс склонил голову. — И ты, и могучий Геджер. Стражи Ур-Шаксу были глупы, не прочли волю богов. Вы показали её. Пламя показало, как оно сильно, и боги признали его решение. Мы нанесли на камни Ур-Шаксу знак Пламени — вы увидите его, если туда вернётесь. Мы никогда не искали ссоры с богами — пусть Пламя об этом знает.
— А. Ладно, — пробормотал Вепуат. — Мы с вами тоже не ссорились. Не будет диверсий — вас никто не тронет. Так и передай Джере и Ларрату.
В ущельях взвыли.
— Уру-Джагзур! — с трудом различил Гедимин. Дальше шло что-то про Нерга, но воющий слишком сильно волновался. Туун-шу уже разворачивался над долиной, и для него освобождали место в клиновидном построении. Булькающий звон стал громче, следом засвистели дудки. Вепуат, смахнув защитный купол, подобрал «подношения» и сдержанно хмыкнул.
— Надо же! Айзек удивится.
С «юго-запада» донёсся протяжный гудок — сигналил бронеход.
…Айзек и Гварза переглянулись.
— Ты всё проверил? Джагулам показывал?
— И им, и Хассеку, — закивал Вепуат. — Он все эти штуки только что не обнюхал!
— Лёд — на склад, пигменты — Альготу, — распорядился Айзек. — Контейнеры лучше уничтожить. Значит, после взрыва башни Кьюссы прониклись к вам почтением…
Вепуат развёл руками.
— Ну, так вот у них тут принято. Надо бы слетать в Уру-Джагзур — проверить, что там со знаком Пламени.
— И влезть в очередную ловушку, — Гварза поморщился. — Что такое уккулан?
— Местный ксилофон из деревяшек и костей, — пояснил Айзек. — Говоришь, хранитель заинтересовался… Гедимин! У тебя точно есть сканы этой штуки. Можешь воспроизвести?
— Сброс вспомогательных стержней, — вполголоса скомандовал Айзек. Гедимин следил за свечением монитора. Оно было слишком ярким — даже сейчас, когда вспомогательные стержни вошли в активную зону, и ипрон принял лучевой удар на себя.
— Экран нигде не пробило? — спросил помрачневший Гварза. Айзек резко качнул головой.
— Я проверил. Пробой один — сам ирренций внутри реактора. Это он реагирует… Что дальше? Аварийные стержни?
— Он спокоен, — отозвался Гедимин, напряжённо прислушиваясь к ощущениям; что-то дышало теплом в висок, но не расплеталось на отдельные волокна. — Оставь его так. Запускать сегодня нельзя.
Гварза фыркнул.
— Дельная мысль! Сам догадался?
— Спокойно! — Айзек сердито сощурился. — Значит, пережидаем шквал. Экипаж держать под усиленным экраном, ничего важного не трогать!
…«Хорошо, что вчера ничего запустить не успели,» — думал Гедимин, глядя на трёхмерную схему «уккулана». «Как ирренций может что-то чувствовать через такие экраны? „Сигма“ усилилась — но она даже не пульсирует…»
Он встряхнул головой и кое-как сосредоточился на схеме. Сложного в ней ничего не было. «Простейший усилитель вибрации. Тут резонаторы…» — сармат подавил тоскливый вздох. «Осталось понять, на кой оно нам нужно.»
— Гедимин! — донеслось из приоткрытого шлюза. Вепуат, не дожидаясь, когда массивная створка отъедет в сторону, просунул в проём руку с передатчиком. Над запястьем повисла объёмная голограмма.
— Смотри!
На «снимке» застыло множество состыкованных бронированных объектов. На краю, там, где их строй был не таким плотным, Гедимин разглядел один небольшой комок, лишённый брони, и второй — уже её наращивающий.
— Два деления? — сармат наконец опознал клетки кровяного камня. — Свежие?
