Лена смотрела мультфильм, а Виктор массировал её грудки. Её грудь умещалась в руке идеально, он время от времени сжимал её груди, а потом раскрывал ладони, держа на них её мягкие грудки.
И отчего-то вспомнился эпизод из его школьной жизни: из тех лет, когда уже в юных организмах во всю бушевало гормональное брожение. Разговоры на тему взаимоотношения полов проходили обычно в раздевалке до и после уроков физкультуры. И как-то один из пацанов сказал, что грудь женщины должна помещаться в ладони её мужчины. Они тогда с парнями бурно обсуждали эту тему. Дурь, конечно… Но сейчас Виктор подумал — у него теперь как раз… по размеру.
— Довольно! Довольно! — мультфильм подходил к концу, слышались вопли жадного и злого героя-мультяшки.
Виктор сжал груди Лены и с силой притянул её к себе.
— Вот и ты будешь жить со мной так же — всего в избытке, и пока не скажешь — «Довольно!»
Лена улыбнулась, и Виктор тут же почувствовал её настроение.
— И это не касается денег, — он ещё сильнее сдавил ей груди. — Это касается удовольствий. Ты будешь получать от меня свои оргазмы до тех пор, пока не перенасытишься, а меня будешь ублажать как я захочу, пока не свалишься от усталости. И посмотрим, когда ты скажешь «довольно»!
— А если не скажу?
— Скажешь, — он просунул свои ноги между её ног и грубо раздвинул, преодолев предел её возможностей так, что Лена вскрикнула от боли. — Всего физического воздействия это будет касаться.
— И… что будет, если я скажу «довольно»? — выдохнула она, едва не крича от боли, потому что Виктор не останавливался, медленно продолжал это мучительное разведение её ног.
— Ты уйдёшь.
Он резко отпустил её, да так, что она подалась вперед и встала на четвереньки.
— Выключи компьютер и поставь его на столик, я сейчас душ приму и начнём… вместе жить.
Он встал и, отвесив Лене звонкий шлепок по попе, скрылся за дверью спальни.
«Как только тебе станет невмоготу, я схвачу тебя за твои обворожительные вздёрнутые грудки и вышвырну! Или раньше выставлю, пинком под зад — если Вера надумает вернуться…»
Вера проплакала почти всю ночь. Удивительная душевная анестезия закончилась, и боль накатывала острыми волнами.
Она винила себя — эта мысль, что из-за несовершенства Виктор подался на сторону, просто исполосовала Веру. И виновата она не только как женщина. Но и как жена и мать. Это она не растолковала Виктору, не пробилась сквозь его мировоззрение, и только поэтому он так до конца и не понял своего сына. А ведь Илья — замечательный! Такой талантливый мальчик у них! Он талантлив из-за Вериных генов, это её мальчик целиком и полностью. Илья внешне даже похож на Вериного отца — черты лица, высокий. Пальцы у Ильи длинные, музыкальные, тоже как у деда и как у Веры. А вот спортивная фигура у него сформировалась только благодаря Виктору, они вместе занимались.
— Ну неужели плохо, что Илья не боксер?
Вера всхлипнула и расплакалась. Борька, который устроился спать возле кровати, запрыгнул к Вере и сел рядом. Он наклонял голову то вправо, то влево, будто вслушиваясь в её редкие слова.
Казалось, она перебирала день за днём все прожитые с мужем годы. Господи, ну неужели они месяц за месяцем совершали ошибки?
Она Виктора любила. Ухаживала за ним, в доме их всегда было уютно, чисто, сыто и вкусно. Вера неустанно поддерживала порядок, который очень ценил муж — ни пылинки, всё по местам, вплоть до мелочей. Готовила то, что он любил, но и сына никогда не забывала — бабушка ещё всегда обращала внимание на их разнообразное ежедневное меню. Вера знала все привычки Виктора, отчего жил он в абсолютном комфорте… Следила за сыном — за здоровьем Ильи, образованием, духовным развитием. Да и сама — хороша собой, умна… Виктор постоянно с ней советовался…
— Наверное, когда много хорошего — это плоховато…
Слёзы текли по щекам…
Всё дело в постели? Но ведь им было хорошо вместе… Даже очень! И днём, задолго до ночи, Виктор не упускал возможности прикоснуться к жене, поцеловать, сделать комплимент.
Казалось, слезам не будет конца. Они струились неконтролируемым потоком.
— Я виновата? — прошептала Вера вопрос, на который никак не могла ответить положительно.
И тут кот, всё это время сидящий рядом недвижимой мягкой игрушкой, подошёл к Вере и осторожно потрогал лапкой её щёку.
— Что, Борь? — прошептала Вера.
Борька мяукнул. И стал лизать Вере щёки — одну, потом другую.
Кот, как мог, пытался донести до Веры, что очень её любит, потому что она лучше всех на свете, самая хорошая, самая красивая. И ни в чем не виновата.
Вера свернулась калачиком, и Борька улёгся, прижавшись к ней. Так они и уснули. Кот, понимающий всё, и Вера, выплакавшая всю горечь и обиду…
…До четырех часов утра Валентина Эдуардовна слушала, как всхлипывала её Верочка. Но она решила для себя, что беспокоить внучку не будет, чего бы ей это не стоило — начнёшь жалеть, только хуже сделаешь. Вере надо выплакаться. А уж утром посмотрим, что унесли её слёзы.
В семь Вера уже вышла на кухню.
— Доброе утро.
— Доброе, девочка моя, — Валентина Эдуардовна подремала пару часов после того, как плач за стеной стих.
— Хороша я, да?
