До сего момента Данте легко находил слова для описания своего состояния: это могла быть гордость, эгоизм, самоуничижение или еще что-то, но из любого состояния он готов был дерзко шагнуть к добру и радости. Чтобы встряхнуть его душу, стряхнуть с нее привычный способ действий, нужны и гнев Беатриче, и упоминание Вергилия, а также множество образов, собранных в этой сцене, и еще кое-что, о чем пока не говорилось, и на что намекает только молчаливый грифон, и это единственный Настоящий намек. В поэме уже описаны те, кто отказался от духовного восхождения, а также их властелин, вечный борец, вмороженный в лед Коцита. Данте много говорил о них. Но предвечный лес заставил его потерять своё «я», а когда он вспомнил об этом «я», то обнаружил, что вся его жизнь стоит напротив него в звериных формах; и алчба волчицы — единственное его будущее.
Хорошо. От этой участи он спасен. Но теперь он сталкивается с собственным отражением в воде ручья.
Другие могут пощадить его, но от себя самого пощады не будет. Он сам себе ненавистен. Теперь уже вмешались ангелы. «О госпожа, зачем так строг твой суд!» (XXX, 96). Они заступаются за него. Небесным созданиям невыносимы горести земли. Беатриче больше не нападет на поэта, она оправдывает себя.
Она с горечью вспоминает, что как только умерла, влюбленный в нее юноша забыл о ней и отдал себя другим. А когда она восстала из плоти к духу, а красота и добродетель возросли в ней многократно, она стала менее дорога ему.
Она пыталась во снах низвести на него вдохновение, молилась для него о новых темах и мыслях, но все было напрасным. Творчество его не заботило. Он пал так низко, что спасти его могло лишь одно — зрелище мира погибших. И тогда она пришла к вратам мертвых и со слезами просила того, кто привел его сюда.
Она обращается к Данте.
Данте признает справедливость ее обвинений. Беатриче смягчается, но все же просит его ответить:
И он отвечает:
