Все еще сильны старые социальные и либеральные мифы, которые выбили у русских способность говорить о своих проблемах. Исследования в фокус-группах показывают, что любая социально значимая тема у русских постоянно скатывается к произнесению газетных штампов советского и постсоветского периода.
Огромное влияние на русских оказывает «левая» идея, в которую уже мало кто верит. От этой идеи остаются стандартные умозаключения, вбитые в сознание стареющих и слабо образованных «левых» патриотов. Интернационализм связан у «левых» с воспоминаниями о мощной державе СССР. Если «левые» и касаются этнических проблем, то сразу же отрицают вопрос «крови» на том основании, что сами русские смешивают в себе множество «кровей». Первым оказывается не вопрос «крови», а вопрос «почвы». Мол, русские должны быть хозяевами в России, а латыши — в Латвии.
Наблюдается сочетание русской ориентации с интернационалистской бережностью к другим национальностям и мигрантам-инородцам, пренебрегающей «своим». Старый советский штамп о «дружбе народов» подкрепляется повторяемым на все лады абсурдом о «многонациональном государстве». Характерной особенностью «левого» электората, пропитанного советской ностальгией, является понимание национального вопроса не как русского. «Левые» и старшее поколение оказываются склонными к тому, чтобы говорить не о русских, а об общероссийских проблемах, не выделяя русских в особую категорию.
Единственное, что в состоянии понять «левые» — нерусскость стоящей над ними власти и давящей на них системы средств массовой информации. Людей раздражает пассивная позиция государства, которое их не защищает. Отсутствие защиты русских относится к общей несостоятельности государства. Но протест «левых» против власти пассивен — они питают надежды, что кто-то будет решать их проблемы уже потому, что эти проблемы очевидны. Для них очевидна демографическая проблема русских, значит, как они полагают, в правительстве должны ее решать.
Отчасти «русский вопрос» осознается по информации о нарушении прав русских в соседних странах и по потокам беженцев оттуда. Многие чувствуют неуважение к русским людям со стороны нерусских мигрантов, не способных вести себя скромно в русской стране и захватывающих власть в традиционно русских городах.
«Левые» воспринимают «русский вопрос» через социальное унижение и распад государства. Национальный вопрос их одновременно притягивает и пугает. Необходимо национальное государство, национальный строй, который бы защищал нас от унижений и вымирания — это убеждение с большим трудом пробивается в сознание сквозь «левые» напластования.
В более моложавой среде недообразованцев, оказалось, невозможным выделить какую-либо устойчивую позицию по «русскому вопросу». Ни одна идея не могла встретить очевидного позитива — всегда находились возражения. Лозунг «Россия для русских» отвергался, его смягчение — тоже, затем отвергалось также и собственное отрицание, которое обнаруживалось у интервьюера, но не у самих себя. Высшее образование в сочетании с невежеством во всем, что находится за пределами узкой специализации, как оказалось, формирует из русского человека совершенно аморфную личность, привыкшую брюзжать и ерничать. О том же свидетельствуют форумы в системе Интернет, где публика, полагающая себя патриотичной, изгаляется над русскими патриотическими организациями, а здравая дискуссия практически никогда не возникает.
Обе формы деградации национального сознания встречаются, как это ни странно, прежде всего, вне крупных городов. Село перестало быть надеждой русского возрождения. Напротив, крупный город в России стал источником русского мировоззрения, которое выковывается в противоборстве с либеральной и советской идеологической догматикой. Несмотря на всякого рода третирование, русские националисты в крупных городах уже соединились в устойчивую группу, где сложилось отчетливое понимание тяжкого недуга русского духа и необходимости взять на себя роль защитника русского народа, пребывающего в тяжелом состоянии. В целом же русская ориентация присутствует в значительном слое населения, отражаясь наиболее ярко в протесте против наплыва нерусских мигрантов, который консолидирует нацию не хуже, чем борьба за права на природные ресурсы и антиолигархические настроения.
Российская Федерация сегодня не приспособлена для жизни русских людей. Нынешнее государство не для русских. Поэтому русское национальное самосознание политизируется и выдвигает лозунг «Россия для русских». То есть, прежде всего — для русских, а потом — для всех остальных. Причем «все остальные» обязаны учитывать, что Россия исторически — русское государство. А потому, чтобы выжить, оно должно быть прежде всего для русских. Именно русское большинство должно почувствовать, что государство для него не чужое, власть — не чужая.
