Чтобы вновь стать нацией, русским надо отвергнуть второстепенные ценности, которые всегда будут трактоваться не в нашу пользу — ценности демократии, свободы, социальной защищенности, абстрактной справедливости, правового государства, разделения властей и т. п. К любому доводу мы должны прибавлять слово «русский». Если демократия, то русская. Не просто «право», а «русское право». Не солидарность трудящихся, а русская солидарность. И так далее.
Всюду видеть русские интересы и не обсуждать никаких других — вот способ обеспечить в будущем обустройство России для русских. О русской отзывчивости и всемирности мы, конечно, должны вспомнить. Но не раньше, чем будут обеспечены условия выживания русского народа.
Небывалый демографический коллапс начала 90-х годов произошел в России не вдруг. Он представляет собой провал, затягивающую в небытие воронку, развитие которой было подготовлено предшествующими годами нашей истории. Очень важно определить, где главный корень беды. Многие демографы утверждают, что он в «сверхсмертности», «шоке смертности», испытанном населением России в 1992–1995 годах и в не менее острой форме действующем до сих пор. Значение этой сверхсмертности, особенно касающейся мужского населения России, действительно очень велико. Однако если обратиться к динамике рождаемости и смертности за последние полвека, то выявляются иные акценты. Срыв традиционных механизмов воспроизводства нации состоялся в период хрущевской «оттепели», когда новые стандарты жизни резко снизили рождаемость. Либерализация — вот главная причина, заложившая основы демографической катастрофы. Алкоголизация страны, моральная допустимость абортов, новое наступление на Церковь, размывание духовных основ общества, меркантилизм, фантастические проекты построения коммунизма, включение в гонку вооружений и т. д. Все это приобрело новое звучание в период перестройки и выразилось в концентрированной форме в подлом рекламном клише: бери от жизни все.
После 1987 года рождаемость вдруг за 6 лет стремительно обвалилась — почти в два раза. Это лихолетье «перестройки» и первых лет «рыночных» реформ. После 2000 года рождаемость начала расти, но вместе с ростом смертности. В 2001 году Президент России в своем послании Федеральному Собрании заявил тему демографии как основную. Катастрофа была обнаружена. Но демографические потери за пятилетку после обнаружения катастрофы равны потерям за пятилетку до того. Следовательно, власть либо вообще ничего не делала, либо делала что-то не то.
Мы несем свой исторический крест — страдания, которые соединяют русскую нацию в единое целое и приводят ее к победам. Зная боль утрат, мы знаем и восторг подвига, триумф исторического успеха. Наши беды — следствие наших успехов, которые нам простят только если мы сочтем свою миссию слишком тяжкой и бросим крест, возложенный на нас.
Сегодня, наш крест лежит у дороги, по которой в небытие тянутся миллионы наших современников, забывших смысл жизни и память предков. Они уходят с позором — под улюлюканье подлой своры русофобов, заклятых врагов России. И лишь немногие взывают к долгу: мы должны нести свой крест! Чтобы на нас не поставила крест неумолимая история.
«Русский крест» — это факт русской демографической катастрофы, когда взлет смертности сошелся в одной точке с обрушением рождаемости. Две зыбкие кривые пересеклись, символически обозначив отступничество нынешних русских поколений от самого простого, чем они обязаны своей земной жизни — деторождения и заботы о телесном здоровье.
Таблица.
Разговоры о демографической катастрофе уже многие годы остаются у нас только разговорами. Власть, враждебная всему русскому, разумеется, не может озаботиться воспроизводством русских поколений. Ею могут озаботиться русские — прежде всего те, кто чает свержения этой власти и замены ее теми, кто готов будет голову положить — лишь бы остановить процесс вымирания России.
