Дора Исаковна поставила на стол банки с вареньем. — Варю каждый год всего понемногу, чтобы не забыть бабушкины рецепты, а есть некому. — Она разлила чай, наполнила розетки. — Прошу. Не стесняйтесь. Да, так в чём моя помощь. Я подберу книги, адаптированные для разных уровней знаний, начиная с пятого класса. Всего десять уровней: шесть школьных классов, два курса неязыковых вузов и два — языковых. А дальше уже оригинальные тексты. Вам придётся читать и учить слова каждого уровня до тех пор пока будут попадаться незнакомые. Это не долго — всего несколько книжек. Как только втянетесь, получите море удовольствия. Я подберу интересных авторов: Конан — Дойль, О.Генри… Не читали? Вот и хорошо. Дойдёт очередь и до вашей книги. Прочтёте и мне переведёте прямо с листа. Это будет ваш выпускной экзамен. А насчёт года лучше не строить иллюзий — это удовольствие можно растянуть на всю жизнь. Согласны?
— Попробую. Лиха беда начало.
— Верно. Хотя мне больше нравится — дорогу осилит идущий. Вам понравилось варенье? Попробуйте абрикосовое с миндалём вместо косточек.
— Спасибо. Очень вкусно. Мне ещё не приходилось пить чай с домашним вареньем.
— Возьмёте с собой. Сделайте одолжение. О книге не беспокойтесь. Я вам верю.
Много времени отнял пятый класс. Пётр не торопил себя. Терпеливо выписывал слова на карточки, нарезанные по размеру спичечного коробка, с одной стороны слово и транскрипция, на обороте — перевод. Коробок носил в кармане и перебирал карточки по нескольку раз на дню. «Не старайся заучивать, просто читай. Включи зрительную память — научишься сразу читать и писать, — советовала Каролина. — Мне помогали зрительные образы, запахи, звуки. Произносила «rain» и возникали: свежесть, шум и пузыри». Первые месяцы не принесли больших успехов. Через полгода читать стало интересно, и Пётр понял, что идущий осилит дорогу. Дошла очередь и до «Пигмалиона» Бернарда Шоу. Усечённый вариант так понравился Петру, что он на одном дыхании прочитал пьесу в переводе и решил подарить свою книгу Каролине, снабдив её многозначительной надписью: «Пигмалионе от Галатея».
Пётр редко читал газеты и пропустил начало Карибского кризиса. Уже в двадцатых числах заметил, что Каролина сама не своя. Спросил:
— Неприятности?
— Нервный срыв, — коротко ответила она.
Они шли смотреть новый фильм и вернулись с полдороги.
— Давай лучше поговорим, — предложила Каролина, — я не выдержу темноту и духоту полного зала. Ты хоть знаешь, что происходит? Мы опять во власти безумцев. Перед сном я молюсь, прошу Бога, что если суждено этому случиться, пусть случится ночью, чтобы я ничего не видела и не знала. Подумай, представь на минуту абсурд, в котором мы живём. Отнять тридцать миллионов жизней, чтобы выжившие придумали водородную бомбу и уничтожили оставшихся. Одни только мысли об этом способны убить инстинкт продолжения рода раньше, чем это сделает радиация.
Пётр слушал и думал, как избавить её от ужаса, поселившегося в душе. Он знал только одно верное средство. Поднял её со скамьи, взял под руку и заговорил, чтобы говорить.
— Ничего не будет. Попугают друг друга и договорятся. Если бы готовились к войне, меня бы уже призвали. Я первый на очереди.
— Ты думаешь? — спросила она с надеждой. — Куда ты меня ведёшь?
— Здесь рядом пункт скорой помощи — портвейн три семёрки продают на разлив. Зал небольшой, чистый — не забегаловка. Тебе понравится.
Он оставил её у высокого столика с круглой мраморной столешницей, принёс вино в гранёных стаканах и несколько конфет. Она пила маленькими глотками, не отрывая глаз от Петра. Он остановил её: — Не всё сразу. Съешь конфетку.
Она развернула обёртку. — Дома я усаживалась перед свечой и облегчала душу. Здесь мне негде зажечь свечу, негде остаться наедине с собой и выговориться… Знаешь, мне уже лучше.
— Допивай и пойдём.
— Я не опьянею?
— Пей. Донесу.
Прощаясь, Каролина протянула ему руку.
— Спасибо, Петрик. Ин вина веритас, алкоголь — лекарство от всех болезней, ты настоящий друг.
Петр пожелал ей спокойной ночи. Отошёл на несколько шагов и услышал: «Не став ещё людьми, хотели стать богами.»
— Что?
— Не сейчас. Потом.
27 октября они прочитали заявление правительства о готовности убрать ракеты, а ещё позже выяснилось, что Каролина была права — мир действительно «стоял на грани термоядерной войны». Каролина сложила газету, сказала задумчиво: — В отличие от животных, принадлежать к биологическому виду ещё не означает быть человеком. Так мне объяснили слова святого Иринея Лионского. Всё дело в этом — стать людьми.
— Эта девушка, — Дора Исаковна строго посмотрела на него, — у вас серьёзные отношения?
— Серьёзные, пока мы вместе. Скоро она уедет.
— Уедет? Куда?
— Домой. В Варшаву. Она мой добрый ангел.
— А вы кто для неё?
Пётр рассмеялся. — Всё остальное.
— Я так и думала, — холодно заметила Дора Исаковна. Эта дружба почему-то всех раздражала.
— Мне хорошо с ней. Жаль, что она не может жить здесь, а меня никто не ждёт там.
— Да. Жаль. Есть одно только место, где вас ждут. Вы меня понимаете?