На острове, затерянном среди бескрайних просторов океана Сегунды, на минус втором этаже белоснежного здания, Филипа Суарес пришла в себя, попыталась открыть глаза, но веки будто склеились. Она пошарила руками, нащупала простынь и нижнее бельё, попыталась сесть, приподняла голову, и тут же уронила обратно на подушку — перед глазами замелькали оранжевые пятна, неприятный комок подступил к гортани. Ноги едва шевелились, их словно что-то удерживало. Филипа с трудом разлепила губы, звуки словно застряли в горле, не желая выползать наружу.
— Помогите, — кое-как прошептала она.
Сердце колотилось, девушка привычно попыталась скользнуть сознанием внутрь организма, чтобы узнать, что там не в порядке, но не смогла. И от этого бессилия, непривычного эсперам, ей стало страшно. Она рванула правую руку, обхватила кисть левой, нащупала блокиратор и облегчённо вздохнула.
— Сто сорок седьмой очнулся, — раздался голос, он ударил по ушам, словно взрыв.
Филипа почувствовала, через нос выползает что-то длинное, идущее глубоко внутрь, в желудок, потом ей провели чем-то влажным по векам, то, что сжимало щиколотки, исчезло.
— Можешь открыть глаза и сесть, — тот же голос звучал гораздо тише.
Девушка сжала веки до боли, потом потянула, размытые пятна появились в поле зрения, они потихоньку изменялись, обретая контуры. Филипа подсунула под себя руку, оттолкнулась, села, спустив ноги вниз. Перед ней стоял пожилой мужчина в белом халате.
— Я — доктор Градов, твой лечащий врач, — представился он, — вижу, ты ещё в себя не пришла, но состояние неплохое, учитывая… Впрочем, это неважно. Минут через десять ты почувствуешь голод, одевайся, поднимайся на третий этаж, лифт в конце коридора. После процедур нужно нормально поесть, потом у тебя свободное время, можешь побегать или посмотреть новости, а в десять последней трети я тебя осмотрю. Одежда на тумбочке.
— Где я? — спросила Филипа.
— Ты в полной безопасности, — Градов холодно улыбнулся, и вышел через раздвижную дверь.
На тумбочке лежал спортивный костюм, с номером 147 на груди, Филипа натянула толстовку, сунула ноги в штаны, движения становились с каждой секундой всё увереннее. Зеркал в комнате не было, более того, все металлические предметы были матовыми, словно отражение могло показать что-то лишнее. Кроссовки чуть сжались, принимая форму стопы, девушка провела рукой по голове, ощутив голую кожу, потом дотронулась до шеи, нащупала шнурок, обвивающий горло, без узлов и застёжек. Появилось желание сорвать его, но Филипа делать этого не стала, решила сначала узнать, что это такое.
Она помнила себя за рабочим столом, посыльный принёс подарок от Геллера, копию той картины, которую она мечтала купить, но не могла себе позволить, и короткую записку о том, что оригинал ждёт её вечером в ресторане. Девушка невольно улыбнулась, Эф всегда выпендривался, наверняка под оригиналом он подразумевал себя, или какого-нибудь коротышку, наряженного, как мальчик с картины. Затем посыльный вытащил пистолет и выстрелил в неё, после этого в памяти всплывали даже не воспоминания, а образы, больше похожие на сон. Особенно ярко она представляла какой-то прозрачный кокон, в который её положили, опутав трубками, и связанное с этим что-то страшное и мучительное. Настолько, что Филипа почувствовала физическую боль, словно её разрывало на части.
Он пережёвывания прошлого толку нет, в этом Филипа Суарес была уверена. Надо было выяснить, где она находится, и как отсюда выбраться, после каким-то образом связаться с матерью или Варгасом, начальником службы безопасности. Створка двери исчезла в стене, стоило приблизиться, безлюдный длинный коридор встретил холодным белым светом, идущим с потолка. Она дошла до лифтового холла, чувствуя, что мышцы практически восстановились, поднялась на пять этажей вверх — здесь коридор шёл перпендикулярно нижнему, центральная дверь была заперта, проём справа вёл в просторное помещение со столиками и кухонными автоматами. За одним из столиков сидел мужчина точно в таком же костюме, с номером 144 на груди, с красным шнурком, словно порезом отделяющим голову от тела, и листал что-то на планшете, прихлёбывая из кружки с улыбающейся кошачьей рожицей. Над правой бровью у него чернело пятно. При виде Филипы мужчина приподнялся и галантно поклонился.
— Привет, сто сорок седьмая, — сказал он, — ты ведь новенькая, только что проснулась? Если пожелаешь, присоединяйся, сегодня на обед превосходный мукейкас из сома и креветок и овощи на гриле, ещё есть бургеры и пицца, но я бы не советовал, они каждый день одинаковые.
Филипа хотела сказать, что не голодна, но внезапно почувствовала, как внутри, в животе, образовалась чёрная дыра, готовая поглотить любую еду.
— В первый раз у всех такое, — 144-й понимающе кивнул, — я порций пять съел, помню, и всё равно остался голодным, но это пройдёт. Кстати, персонал здесь зовёт всех по номерам, но на самом деле я — Борис Данте.
Глава 12.
