Мрачный голос не отвечал. Дежурная раздражённо стукнула кулаком по подлокотнику, крутанулась в кресле. Если второй эспер погибнет, придётся открыть пятый блок, это ещё три мага, из которых потерять можно было только одного. Потом одиннадцатый, и полная зачистка всех, кто ещё останется в живых вне стен основного здания. Или вообще всех.
Датчики ставили определённом порядке на расстоянии в два-три метра друг от друга и на глубину в полметра — тот, кто шёл в любом направлении, неизбежно раз в несколько шагов ставил ногу поблизости от одного из них, почва передавала колебания, сигнал шёл на пульт. Розмари двигалась размеренно, но наступила на датчик, когда ещё не отошла от Павла достаточно далеко, наверняка её засекли те, кто сидел в здании в центре долины. Молодой человек именно туда и направился, и через несколько минут вышел к трёхэтажному белоснежному строению с задраенными окнами и антеннами на крыше. Оно было окружено расчищенным от деревьев газоном, Павел не стал обходить строение по кругу в поисках слабых мест, практически безлюдная долина показывала, что количество защитников тут ограничено, и все оставшиеся сидят внутри, значит, боятся магов, которых выпустили, куда больше, чем чужаков, и надеются на тяжёлое оружие, которое установили по периметру парапета. Молодой человек улыбнулся, проверил карту. До двух отметок оставалось с полкилометра, к ним вела мощёная дорожка. Он постарался идти в тени деревьев, и вскоре увидел оранжерею. Две стрекозы висели неподалёку, но близко не подбирались. Павел поднял их выше, почти до крон деревьев, поискал ближайший датчик, и наступил на него.
На экране на минус первом этаже появилось красное пятнышко. Дежурная потянулась к пульту, пытаясь поймать пришельца камерами оранжереи, на том участке деревья росли достаточно редко, чтобы подходы неплохо просматривались. Чужак обнаружился неподалёку от входа, он стоял, словно ждал что-то, лицо было закрыто маскировочной тканью, комбинезон почти ничем не отличался от тех, в которые одевали их группу захвата, разве что поновее.
— Ты сказала — тридцать шестая? — связался с дежурной мрачный голос.
— Да, Лина Панова.
— Почему она во втором блоке? Кто перевёл её из первого? Она же местная.
Дежурная похолодела. Обитателей блоков иногда тасовали между собой, чтобы они не засиживались с одной компании. Всех, кроме тех, кто жил в первом — эти никуда не перебирались, разве что в океан в виде золы. Говорили, что раньше они здесь работали, но с некоторых пор эсперов в команду не брали, а прежних девать стало некуда, и их закрыли в первый блок — самый просторный, комфортабельный, и самый защищённый. Дежурная загрузила журнал переходов, получила данные только за последние два года, остальные были повреждены, но судя по записям, Панова ещё два года назад жила в четвёртом. Со стёртой меткой бывшего сотрудника.
Моргнул сигнал выхода, кто-то выбрался наружу через служебный шлюз, и воспользовался общим пропуском. Не иначе как их новый босс решил поразмяться, жаль его, начальство в Обители стало меняться слишком часто.
Павел подождал примерно минуту, за это время те, кто пытался за ним следить, должны будут сообразить, что он не только жив, но ещё и прикончил одного мага. Или трёх, если получится. Он подошёл к дверям оранжереи, держа руки на виду, створка отъехала, открывая подвесные грядки с латуком и огурцами. Внутри стояли две женщины, на первый взгляд они мирно беседовали, держась за руки, однако одна из стрекоз, залетевшая внутрь, передала выражение лица той, что стояла к Веласкесу спиной — оно было испуганным и беспомощным. И неподвижным, только глаза прыгали из стороны в сторону. Вторую Павел отлично видел, хрупкая, даже тощая шатенка в защитных очках и серебристой перчатке на правой руке, с резкими чертами лица и выдвинутой вперёд нижней челюстью.
— Ты кто такой? — спросила она бесцветным голосом.
— Павел Веласкес, — представился молодой человек, — ищу одну свою знакомую. Её зовут Филипа Суарес.
— Давно она здесь?
— Самое раннее — с ноября прошлого года. Если вы в курсе, какой сейчас год, конечно.
Шатенка еле заметно улыбнулась.
— Эй, Пепа, — сказала она, — ты ведь подскажешь мне, какой сейчас год, правда? Прошло одиннадцать лет с тех пор, как мы были подругами, док недавно пропал на пять дней, значит, сейчас триста тридцать второй, январь. Шучу, дорогая, я отлично знаю, какой сейчас год, день и даже час.
Пепа не отвечала, она была парализована. Веласкес не мог на расстоянии определить, что творится внутри человека, но с ней точно происходило что-то нехорошее.
— Отпусти её, — попросил он.
