Шатенка пожала плечами, отняла руку, Пепа свалилась на пол бесформенным мешком, послышался хруст костей. Вторая рука мага пошла вверх, стёкла оранжереи треснули, и острым дождём упали на Веласкеса, один осколок скользнул по щеке, распарывая маскировочную ткань. Павел выстрелил несколько раз в голову, но женщина чудом увернулась, метнула в него огненный шар, а потом вытянула руки ладонями вперёд и замерла. Молодой человек почувствовал щекотку, прыгнул вперёд, почти вплотную, прижал лезвие ножа к горлу.
— На меня это не действует, — сказал он, — зря стараешься.
Кожа у шатенки была словно каменная, но постепенно поддавалась, ещё немного, и Павел откроил бы ей голову, но в последний момент женщина чуть развернулась, и двинула его локтем в бок. В сухой тощей ручке было, наверное, килограммов сто, динамическая защита комбинезона не защитила от удара, Павла развернуло влево, он чуть отвёл нож, с силой ударил чуть ниже челюсти, кончик лезвия вышел с другой стороны, не причинив женщине вреда, даже кровь не пошла.
Некоторое время оба мага стояли друг напротив друга.
— Ты должен был умереть, Павел Веласкес, — наконец глухо сказала шатенка, дёрнув головой, — и я должна была умереть, но мы оба живы, а эта лживая сука мертва. Значит, мы чем-то похожи. Меня зовут Лина, Лина Панова. Сегодня отличный день, я свела личные счёты, теперь узнала твой секрет. Но ты ещё неопытен, поэтому я прикончу тебя, и сбегу отсюда. Раньше я была главной в Обители, а идиоты, которые пришли после меня, не стали ничего менять, так что очень скоро я снова окажусь на Параизу. Белые пляжи Тахо, клубы Акапулько, как долго я об этом мечтала!
В её руке разгорался комок плазмы, белый искрящийся шар, раскалённый до десятка тысяч градусов, не причинял женщине никакого вреда.
— Отличная речь. Хочу тебя спросить, Лина, прежде чем мы постараемся друг друга снова убить, — Павел сменил обойму в глоке, женщина двигалась очень быстро, но предсказуемо, — что за обитель, и куда я вообще попал?
Розмари добралась до пляжа, петляя между деревьями. За стволами она видела какие-то постройки, которые много могли бы рассказать об этом месте, но с пути не сворачивала. Веласкес словно пропал, связь с ним исчезла, флек подавал сигнал, что Павел жив. Шарик катился впереди, словно клубок из детской сказки, расстояние до метки, обозначавшей третьего мага, быстро сокращалось. Девушка успела рассмотреть эспера, прежде чем тот уничтожил стрекоз-дронов — это был парень лет двадцати, может быть чуть старше, худой, в футболке с логотипом ньюпортской футбольной команды, в шортах и босой. Молодой маг медленно двигался в сторону гор, он явно нервничал, вертел на кисти браслет и пытался что-то рассмотреть в траве и на деревьях, но в нём не чувствовалась опасность. Рози решила, что просто проследит за ним. Одного местного эспера Веласкес убил, а ведь они сюда не охотиться пришли, а выяснить, что это за место, и можно ли помочь обитателям, значит, надо получить хоть какую-то информацию. Но не от сумасшедшего. А парень определённо был не в себе, он тряс головой и что-то бормотал. Неожиданно он повернулся и пошёл в сторону Розмари.
— Овсянка, — бормотал он, — сегодня среда, на завтрак была овсянка. Завтра четверг, будет омлет, а я ненавижу яйца. Значит, завтра тоже должна быть среда. Как мне сделать, чтобы завтра была среда?
Рози тихо отошла в сторону, давая ему пройти, парень её даже не заметил. Неожиданно с его пальцев сорвались искры, он бил куда-то в сторону.
— Мухи. Ненавижу мух, — пожаловался он непонятно кому, — как мне сделать, чтобы не было мух? Мне сказали, что я должен кого-то убить, но я забыл, кого именно. Наверное, всех мух и стрекоз. Интересно, можно убить омлет, или он уже мёртв?
Рози беспомощно оглянулась, флек лежал на траве, и ей показалось, что он развёл невидимыми руками. Она пожалела, что разделилась с Веласкесом, он бы сейчас что-нибудь придумал, или, на худой конец, пристрелил бы этого бесполезного психа.
Павел крутанулся на месте, перекатился, и встал на одно колено с пистолетами в руках. За секунду перед этим голова Лины Пановой разлетелась кровавым облачком.
— Я отвлёк её, — сказал Веласкес, — со мной такое уже не пройдёт. Так что лучше опусти оружие, и поговорим.
Человека с винтовкой он заметил, когда шатенка метнула в него огненный шарик. Павел пырнул её в горло, стараясь, чтобы лезвие прошло мимо хрящей, и почти не усилил удар, тем не менее лезвие прошло сквозь плоть. Это значило, что Панову вполне можно убить. Женщина была самоуверенной и надменной, она и вправду считала, что может разделаться голыми руками с вооружённым человеком. Точнее, с таким же эспером, как она.
