Раскрыв зонтик, я долго стояла и ничего не могла понять. Куда все делось? Где Ол? Где расписное кафе «Павлин»? Что происходит? Я стояла и оглядывалась вокруг, но, кроме стены дождя, рухнувшей с неба, вокруг меня ничего интересного не было.
Тогда я стала подозревать, что не только мелькавшие лица, но и Ол, и это кафе были не более чем прощальной галлюцинацией, которую ниспослала мне мертвая страна.
Вернувшись домой, я решила, что все это — полное сумасшествие. А когда через пару дней опросила своих знакомых и они уверили меня, что никогда никакого «Павлина» в ЦПКиО не видели, я решила, что мне, пожалуй, не мешало бы обратиться к психиатру.
— И ты обратилась? — спросила Ляля.
— Ага. Записалась на прием к психотерапевту в нашей поликлинике. Представляла себе его этаким мудрым старцем с лучистыми глазами, а он оказался молодым человеком со скользким взглядом. «Ну давай, — говорит, — рассказывай». А сам облапал меня своим взглядом с головы до ног. Мне сразу домой захотелось. Я решила, что пусть я и больная, но быть такой здоровой, как он, совсем не хочу. «Что — рассказывай?» — на всякий случай спросила я. «Слушай, — сказал он, нетерпеливо посматривая на часы, — ко мне тут очередь на месяц вперед записана. Не тяни резину. Начинай. Я тебе помогу, скажем, стоишь ты за прилавком своего магазина…»
Лялька хохотала уже на всю комнату.
— Я испуганно заглянула в зеркало, висевшее как раз на стене напротив, и поморщилась: принять меня — меня! — за продавщицу! «Вообще-то я сама — психиатр», — сообщила я ему, и лицо его вытянулось. «Пришли посмотреть, как я работаю?» — спросил он осторожно. «Уже насмотрелась!» — ответила я и оставила его моргать маслеными глазками сексуального маньяка в пустой комнате.
— Понятно теперь, почему тебя от психологов воротит! — сказала Ляля. — Ты просто к какой-то бестолочи попала! Не повезло.
— Да?! А знаешь, кто была эта бестолочь? — спросила я и назвала Ляльке самую известную в городе фамилию.
— А, этот, — махнула она рукой. — То, что в его глазках светится, даже с экрана телевизора видно. Нет, Ал. Я тебя познакомлю с настоящим специалистом, он не маньяк и не мальчик. И умные глаза с лучистым взглядом я тебе гарантирую.
Глава 17
Сказка для взрослых девочек
И вот ровно через неделю после того, как ваза Согдианы снова попала ко мне в дом, я попала на прием к Лялькиному психоаналитику. Это был приятный человек с бородой, придававшей ему сходство с искомым старцем, и действительно с умными глазами. Он в течение часа выслушивал мой бред о Согдиане, а потом, улыбнувшись, сказал:
— Вы любите сказки?
Вопрос поставил меня в тупик. Я никогда не задумывалась о том, люблю я их или нет, а если люблю — то насколько. Приблизительно так я ему и сказала.
— Хорошо, — сказал он. — Поясняю. То, что вы сейчас нам поведали, — это не что иное, как пересказ одной очень известной восточной сказки. Сами-то не заметили?
«Ерунда какая-то, — подумала я. — Вот тебе и аналитик. Так я и знала. Ты ему про одно, а он тебе — про чушь какую-то». Очевидно, улыбка моя стала участливой и натянутой, потому что он не стал более разжигать мое отсутствующее к его высказыванию любопытство.
— Все, что вы рассказали, — это версия сказки «Аладдин и волшебная лампа».
Я громко хмыкнула и пожала плечами, мол, ну при чем тут… И вдруг задумалась.
— Поясняю дальше, — продолжал аналитик, — ваза — это лампа. Так?
— Допустим.
— Вы, кажется, Ал? А Ал — это Аладдин.
Я снова фыркнула.
— Ваш Ол — принцесса. Он ведь был богатым наследником, правда? Джафар — это Пиратовна, ведь это ей до зарезу была нужна волшебная лампа.
Что-то стало складываться в моей голове. Я пробежалась мысленно по своим воспоминаниям и стала убеждаться, что есть в его словах некоторый смысл. Но тут я натолкнулась на несоответствие и, гордясь своими аналитическими способностями (меня не проведешь!), спросила:
— А как же джинн?
— Джинн — это волшебство. Джинн — это древнее пророчество. Значит, в вашем рассказе джинн…
— Это Согдиана! — закричала, вваливаясь в дверь, Лялька. Она подслушивала у замочной скважины, а тут забыла, что поступает не совсем прилично, и выдала себя. — Ой, извините.
Она покраснела, как школьница, но мне было не до того. Значит, это была сказка. Тогда…
— Можно задать вам один вопрос в связи с этим? — спросила я аналитика.
— Конечно.
— Я что, сумасшедшая? — Я была готова к любому ответу и, естественно, подозревала самое худшее.
— Нет.
Облегченно вздохнув и несколько секунд порадовавшись тому, что меня не запрут тут же в психушку, я честно призналась ему, что вот теперь, когда он так понятно мне все растолковал про Аладдина, я вконец запуталась и совсем ничего не понимаю.
Тогда аналитик пустился в длинные объяснения. Он рассказал о том, что каждый человек неосознанно выбирает себе в жизни какой-нибудь сценарий и следует ему всю жизнь. Он приводил массу примеров сценарных постановок разных своих пациентов, говорил о том, что выбирая себе роль, мы предоставляем ей управлять нами и так далее и тому подобное.
