Тогда я решила не притворяться больше, а просто и понятно объяснила коту, что нам осталось только проглотить малюсенькую финскую таблеточку, которая к тому же пахнет рыбой, как сообщалось на упаковке, после чего я уберусь восвояси, а он сможет по-прежнему лежать на диване, причем болеть у него ничего уже не будет. Кот выслушал меня с пониманием и, казалось, оценив мою искренность, был согласен попробовать рыбную таблетку. Однако как только я поднесла ладонь к его мордочке, он зашипел и бросился к двери, за которой недавно скрылся его хозяин. Дверь распахнулась, кот пропал в глубине комнаты, а я осторожно глянула вслед ему:
— Кот убежал, — жалобно сказала я, надеясь, что хозяин где-то поблизости.
Но мне никто не ответил.
— Кс-кс-кс, — позвала я.
И снова — тишина.
Тишина выплеснулась из соседней комнаты и поглотила все звуки, вплоть до тиканья часов на стене. Затем из соседней комнаты стала наплывать темнота. Сначала я решила, что свет отключили. Но лампы продолжали светить под потолком, а темнота все-таки заполняла комнату. В конце концов вокруг меня стало совсем темно. Стол, диван, на котором раньше лежал кот, стены — все пропало куда-то. На минуточку мне показалось, что я вишу в воздухе. Чтобы избавиться от этого наваждения, я подняла одну ногу, а потом попыталась поставить ее на место. Но не тут-то было. Под ногой не оказалось опоры. Никакого тебе пола. Под ногой была пропасть. Выходило, что я стою в открытом пространстве, одной ногой на очень сомнительной опоре, размером с мою подошву. Тут в кромешной темноте замерцали зеленые искры, очень напоминающие кошачьи глаза, а потом мимо проплыл человек в светящемся плаще, сверкнув в мою сторону взглядом. Я тихо сказала «мамочки» и зажмурилась, а когда открыла глаза, все было по-прежнему: стол и диван снова занимали положенные им места, а передо мной, около открытой двери в соседнюю комнату, стоял хозяин и протягивал мне кота, который рассерженно облизывал лапу.
— Вот он, — сказал Левшинов, — нашелся.
Я молниеносным движением запихнула таблетку коту в глотку, он посмотрел на меня крайне удивленно, но вынужден был сделать глотательное движение. Все. Моя миссия окончена, и я быстро направилась в коридор, забыв даже попрощаться. Левшинов вышел следом за мной, держа в руках мою сумочку, и озабоченно заглянул мне в лицо.
— Не пугайтесь, — попросил он. — Вы случайно стали свидетелем эксперимента. Знаете, время и пространство — это забавные штучки. Так и тянет временами что-нибудь с ними проделать.
— Угу, — сказала я, еще толком не оправившись от шока.
Мне все казалось, что пол в этом доме может плавно уйти из-под ног в любой самый неподходящий момент.
На пороге я протянула ему квитанцию, а он мне деньги. Я замотала головой:
— Это много.
— Но вы ведь столько страха натерпелись, — улыбнулся он. — Могу я что-нибудь для вас сделать?
— А может быть… — начала я и замолчала.
В голове моей мелькнула шальная мысль. А что, если попросить его составить мой гороскоп? Ну чтобы не уходить от такого человека с пустыми руками. И чтобы Клим раз и навсегда перестал говорить, что я — прозаическая. И чтобы посмотреть, выйду я за него замуж или мне все-таки удастся каким-то чудом избежать этой горькой участи. А может быть, в гороскопе даже будет сказано — как избежать…
— Гороскоп? — спросил Левшинов, кисло улыбаясь.
К нему, наверно, днем и ночью обращаются с такими просьбами.
— Ага.
Он посмотрел на часы.
— Вообще-то у меня почти нет времени, — признался он и посмотрел на меня.
На моем лице отразилось все отчаяние борьбы с Климом за собственную независимость, и он, вероятно, почувствовал, что для меня гороскоп этот исключительно важен.
— Ну хорошо, — согласился он. Давайте попробуем, — и пригласил в свой кабинет.
На столе стоял включенный компьютер. Знаменитый астролог поинтересовался датой и временем моего рождения, задал еще несколько вопросов и ввел все эти данные в программу. Умная машина загудела, заурчала, и через несколько минут принтер уже выплевывал бумагу с разными непонятными значками.
Левшинов склонился над гороскопом, потом обернулся и внимательно посмотрел на меня так, словно только что увидел. Снова заглянул в мой гороскоп, а потом опять на меня.
— У вас все в порядке? — спросил он.
— В общем, да, — сказала я.
Он взял линейку и что-то измерил на схеме.
— Точно? — недоверчиво поинтересовался он.
— Да-а! — пропела я. — А что такое?
— Сегодня семнадцатое сентября?
— Семнадцатое.
— Тогда сегодня все и начнется!
— Начнется? — повторила я за ним безнадежно, решив, что Клим, наверно, поджидает меня на работе в смокинге и со свадебными кольцами.
— Да! Вы ведь уже два месяца ходите по краю пропасти. Вам угрожает — ни много ни мало — смерть. Каким-то чудом вы до сих пор удерживали равновесие, но начиная именно с сегодняшнего дня почва из-под ваших ног будет выбита.
— Но кем?
— Вашими врагами.
Господи, хотелось мне сказать ему, да нет у меня никаких врагов. У меня и друзей-то нет, которые могли бы ими оказаться. Даже родителей нет — совсем никого.
