Мы повернули и отправились к ней домой. Чарли принес мне тапочки и вообще вел себя очень галантно, помахивая длинным хвостом. Инна Владимировна показала мне, где у нее находится склад круп для ее «мальчика», пять килограммов печенки, витамины и растительное масло («по ложке в день — обязательно!»). Потом я под диктовку записывала рецепты блюд, которые мне предстояло готовить черному великану в пятилитровой кастрюльке. Морковочку хозяйка рекомендовала измельчать в комбайне, а капустные листья давать целыми. Яблоки я должна была обязательно очищать от кожуры, а огурчики не очищать ни под каким видом. («А то есть не будет!») Когда Инна Владимировна закончила, оказалось, что я под диктовку исписала целую школьную тетрадку. Она долго разглядывала ее, а потом оценив, вероятно, мой серьезный подход к проблеме, предложила мне чай с ореховым печеньем, которое испекла накануне. После получасового чаепития в моей тетрадке появился еще и рецепт этого печенья, занявший последние две с половиной страницы. Тетрадку я, по требованию Инны Владимировны, оставила у нее на кухне, чтобы послезавтра сразу приступить к делу. Мы распрощались, и я отправилась домой, сдаваться.
Подходя к дому, я не обнаружила машины Клима и даже остановилась, чтобы получше оглядеться. Ее нигде не было! Похоже, он уехал, так и не дождавшись меня. С сердца свалился тяжеленный камень, и оно тут же взмыло куда-то в поднебесье, громко хлопая крыльями. Открыв дверь своим ключом, с улыбкой во весь рот, я предстала перед Светланой. На столе стояли букет из десяти гвоздик (опять гвоздики, никакой фантазии!), пустая бутылка из-под шампанского и два фужера. Света посмотрела на меня буквально с ненавистью.
— Тебе не кажется, что это настоящее свинство?
Я пожала плечами. Должно быть, Клим ей тоже не очень понравился, иначе бы она вряд ли пришла в негодование оттого, что была вынуждена провести с ним наедине целый день. Поэтому я всем своим видом выразила сочувствие. Ожидая основательного пропесочивания, я вжала голову в плечи, как черепаха, и приготовилась выслушать все, что мне причитается. Но произошло нечто удивительное. Света не стала меня распекать, а устало пожелала выпить чашечку чаю и сама пошла ставить чайник на газ.
Сидя за столом, она завела разговор о политике, о новых экономических отношениях, о налоговой инспекции и еще о чем-то мне совершенно непонятном.
— Заходил сегодня один тип. Спрашивал, кто я, да что я, есть ли у меня право здесь жить. Документы просил показать.
— Сюда? — Я никак не могла взять в толк, о чем она говорит. — Ко мне домой?
— К нам домой! — подчеркнула Света. — Наверно, кто-то из соседей накапал в налоговую, что ты квартиру сдаешь. Вот они тебя и выследили.
Я тут же вспомнила человека, скрывшегося за углом, того самого моего непрошеного партнера по казакам-разбойникам, и замерла.
— Что делать будем? — спросила Света так, словно сделать было уже ничего нельзя.
— А что обычно делают в таких случаях?
— В таких случаях, — заговорила Света тоном опытного юриста, — заключают договор об аренде квартиры.
— О чем?
— Ну о том, что ты мне квартиру сдала, понимаешь? Ну — как будто сдала. Тогда получается, что я имею право здесь находиться.
Я только хлопала глазами, будучи неосведомленной обо всех этих экономических новшествах и законах.
— Хорошо, объясняю. Садись, пиши. Я, Серафима Верещачина, получила от Светланы Ивановой двести долларов за два месяца проживания в моей квартире. Написала? Внизу дата и подпись.
Я поставила подпись, Светлана выхватила у меня листок, пробежала его глазами и радостно вздохнула.
— Вот и чудненько! Спокойной ночи.
5
И действительно, ночь прошла удивительно спокойно. Мне снилось что-то, в чем сквозило зыбкое, едва уловимое чувство счастья. Я не видела во сне людей, только временами откуда-то выплывала морда Чарли со старательно высунутым языком. А вокруг все плавало в сиреневом мареве, на самом дне которого варилось снадобье счастливой жизни. Такие сны мне еще никогда не снились. Разве что когда-то в детстве.
Проснулась я окрыленной и, радостно насвистывая, стала собираться на работу. Сегодня, благодаря своей службе, я спасена от разборок с Климом, и это только прибавляло масла в огонь, гревший котел с дымящимся снадобьем. День прошел замечательно. Мурзики и Васьки, Лоты и Рексы уходили от нас повеселевшими и просветленными. Вечером я ехала домой и с замиранием сердца высматривала знакомую машину у подъезда. Машины не было.
Повернув ключ в замке, я открыла дверь и столкнулась со Светланой. Она как-то неуловимо изменилась за то время, что мы не виделись, и смотрела на меня теперь неузнающим взглядом. Я попыталась войти, но Света решительно преградила мне дорогу:
— Куда?
— Как куда? Домой, — не поняла я.
— Извините, — сказала она тоном, в котором от извинений не было и следа.
Света выступила вперед и вытянула из двери ключ, который я от неожиданности оставила торчать в замочной скважине.
— Ты, дорогая, сдала мне квартиру. Поэтому квартира на ближайшие два месяца моя.
Ее слова никак не укладывались в моей голове, поэтому я спросила:
