– Шантажировать? – шокировано переспросил я и, пришпилив Маринку убийственным взглядом, предположил: – Боюсь спросить чем? Не ложным ли диагнозом? Ребёнок не стал весомым поводом, и ты решила играть по-крупному, да?
– Да, так и есть, – подтвердил Ромка и, хрипло рассмеявшись, сознался: – Риск потерять карьеру стал более весомым поводом согласиться на брак.
– О чём вы? – растерянно выдавила Вика, и тут Маринку прорвало.
– А ты так и не догадалась? – воскликнула она и, истерично расхохотавшись, покачала головой: – Всегда знала, что ты тупица и не замечаешь очевидное. Я искала способ устранить тебя, но ты сама подкинула идею, когда пришла на обследование. А дальше… Доступ к документации, невнимательность Ромы и вуаля.
– Ты пошла на подлог и им же шантажировала? Но зачем? – нахмурившись, удивилась Вика.
– Зная твой характер, я была уверена, что ты уйдёшь с дороги без борьбы. Принципиальная, гордая, скрытная… Да кому ты нужна? Хотя… Почему-то именно тот, в кого я влюбилась, грезил лишь тобой. Даже после секса на меня не смотрел.
– Жестоко, – проигнорировав поток словесной грязи, едва слышно произнесла Вика и, гулко сглотнув, задала вопрос, ответ на который я уже знал: – Мои анализы… онкология… Это твоих рук дело?
– Бинго! – понимая, что скрывать смыла больше нет, выкрикнула Маринка и, похлопав в ладоши, кивнула на меня: – Скажи спасибо, ведь благодаря мне ты нашла своего принца.
– Ты не понимаешь, что я пережила, – вздрогнув, прошептала Вика, а я притянул её к себе и обнял, пытаясь сгладить очередное жестокое разочарование.
– Вика, пойдём, – попросил осипшим голосом и, чувствуя, как жена дрожит, взмолился: – Поехали домой, родная. Всё в прошлом, а они сами себя наказали.
– Да, ты прав, – отозвалась она и, посмотрев на Маринку, спокойно произнесла: – Мне жаль.
– Жаль? – вздёрнув брови, буркнула та, а Вика улыбнулась.
– Правда, жаль, – кивнула жена и, пожав плечами, продолжила с протяжным вздохом: – Мне жаль тебя. Ты обречена, Марина. Обречена на одиночество, так как рядом не осталось близких людей. Обречена на разрушающую зависть и опустошающую злобу.
– Да пошла ты, – огрызнулась Маринка.
– Нам действительно уже пора, – согласилась Вика и, снова улыбнувшись, усмехнулась: – Я тебя прощаю. Желаю счастья, подруга. Надеюсь, когда-нибудь ты поймёшь, что натворила.
– Вика, прости меня, – качнувшись в нашу сторону, простонал Ромка, но я преградил ему путь.
– Не смей! – отчеканил сквозь стиснутые зубы и, посмотрев исподлобья, пророкотал: – Ты знал!.. Знал и молчал! Сволочь ты, Рома! За свою шкуру трясся, пока Вика все круги ада проходила. Никогда не прощу!
Взявшись за руки, к парковке ЗАГСа мы шли молча. Я смотрел на жену с неутихающим беспокойством, а она… Вика улыбалась. Задрав голову, подставляла лицо солнцу и, щурясь, дышала полной грудью.
– Ты в порядке? – усадив её на переднее сидение, уточнил я осторожно и, застегнув ремень безопасности, виновато вздохнул: – Прости меня. Надо было настоять и не тащить тебя в этот цирк.
– Всё нормально, – отмахнулась Вика и, порывшись в сумочке, резко сменила тему: – Чуть не забыла, у меня для тебя сюрприз.
Присев на корточки, я протянул руку, а жена положила мне на ладонь моё обручальное кольцо. Покраснев, закусила губу и, расплывшись в довольной улыбке, подсказала:
– Гравировка готова. Прочти.
Подставив свою обручалку солнечным лучам, я прищурился и, прочитав надпись, улыбнулся. Искорками чистого света горели слова, намертво врастающие в моё сердце и душу.
Виктория
Животик к концу беременности вырос небольшим, но на фоне моей миниатюрности выглядел как арбузик, спрятанный под одеждой. Со спины – газель, в профиль и анфас – глубоко-беременная мамзель.
Глядя на меня, Денис неизменно расплывался в широкой, довольной улыбке и, умиляясь, начинал ворковать и дразнить, называя меня матрёшкой с сюрпризом.
Пол малыша мы узнавать не стали, решив предоставить это судьбе. На самом деле мы ждали его или её с большим нетерпением, подбирали имена, обустраивали детскую, а к животику, чтобы не путаться, обращались как к плоду нашей любви. То есть просто любимка.
За всю беременность у меня не возникло ни одного негативного симптома. Вернее, они были, куда без этого, но я наслаждалась своим состоянием, проживая спорные моменты с благодарностью. Любые эмоции, ощущения и изменения добавляли в мою жизнь красок, напоминая, что я живой человек.
Денис настаивал, но с работы я не ушла. Так и каталась забавным колобком, веселя коллег и вызывая улыбки у пациентов. Особенно умилялись посетительницы отделения планирования семьи, ведь здесь я стала частым гостем.
На каждый приём со мной неизменно шёл муж. Сам проверял результаты анализов, присутствовал на каждом УЗИ и на всех промежуточных консультациях, и прямо при мне секретничал с Максимом Александровичем, общаясь лишь непонятными терминами.