– Ну ты даешь, – рассмеялась Люс, но чуть замешкалась, когда Шелби протянула ей свою тарелку с закусками. – Только посмотрите, кто тут делится, – заметила девочка. – И ты еще говоришь, что у тебя синдром единственного ребенка!
Ее соседка отдернула тарелку, как только Люс взяла с нее оливку.
– Ну смотри, не привыкай к этому.
Когда у них под ногами загудел двигатель, все школьники на яхте разразились восторженными воплями. В Прибрежной Люс нравились такие мгновения, когда она толком не могла отличить нефилимов от обычных ребят. Невзирая на холод, несколько девочек остались снаружи, смеясь, когда ветер трепал им волосы. Ребята, вместе с которыми у нее были занятия по истории, играли в покер в уголке главной каюты. За этим столом она ожидала бы увидеть Роланда, но тот явно не поехал со всеми.
Около бара Жасмин делала снимки общих планов, а Заря жестами подзывала Люс, с помощью бумаги и ручки показывая, что им все еще нужно составить речь. Девочка уже направлялась в их сторону, когда краем глаза заметила через иллюминатор Стивена.
Он стоял один, облокотившись на перила, в длинном черном плаще, мягкая фетровая шляпа покрывала его седеющие волосы. Люс по-прежнему не могла без тревоги думать о нем как о демоне, тем более что учитель ей искренне нравился – по крайней мере, то, что она о нем знала. Его отношения с Франческой смущали девочку еще больше. Они были такой прекрасной парой! Размышляя об этом, Люс вспоминала вчерашние слова Кэма – мол, они с Дэниелом не так уж и отличаются друг от друга. Это сравнение все еще занимало ее мысли, когда она приоткрыла дверь с дымчатым стеклом и вышла на палубу.
К западу от яхты виднелась лишь бескрайняя синева на синем – океан и безоблачное небо. Вода была спокойной, но свежий ветер обдувал борта судна. По дороге к Стивену Люс пришлось схватиться за перила, сощурившись от яркого солнечного света и прикрыв глаза ладонью. Франчески нигде не было видно.
– Привет, Люс.
Учитель улыбнулся ей и снял шляпу, когда девочка подошла ближе. Его лицо выглядело очень загорелым для ноября.
– Как жизнь?
– Сложно сказать, – откликнулась она.
– Ты не чувствовала себя обескураженной на этой неделе? Наше занятие, посвященное вестникам, не слишком тебя разочаровало? Видишь ли, – добавил он, понизив голос, – мы никогда прежде этому не учили.
– Разочаровало? Нет. Мне понравилось, – поспешно возразила Люс. – То есть… смотреть оказалось трудно. Но и завораживающе. Мне хотелось с кем-нибудь это обсудить…
Под взглядом Стивена ей вспомнился подслушанный разговор, состоявшийся у пары учителей с Роландом. И то, что именно Стивен, а не Франческа с большей готовностью отнесся к включению вестников в учебный план.
– Я хотела бы все про них узнать.
– Все про них? – переспросил учитель, запрокидывая голову и подставляя солнцу и без того золотистую кожу. – На это уйдет немало времени. Существуют триллионы вестников, по одному почти на каждое событие в истории. Бесконечный простор для изучения. Большинство из нас даже не представляют, с чего начать.
– Вы поэтому не включали их в программу?
– Спорный вопрос, – ответил Стивен. – Некоторые ангелы не верят, что вестники хоть сколько-нибудь значимы. Или что дурные события, о которых те возвещают, перевешивают хорошие. Их сторонников, таких как я, они называют барахольщиками от истории, чересчур увлеченными прошлым, чтобы уделять внимание проблемам настоящего.
– Но это же все равно что утверждать… будто прошлое не имеет значения вовсе.
А это подразумевает, что все прошлые жизни Люс ни к чему не ведут и что вся история их с Дэниелом отношений тоже ничего не стоит. Так что она может опираться только на то, что узнает о нем за эту жизнь. Но будет ли этого и в самом деле достаточно?
Нет. Не будет.
Ей хотелось верить, что за ее чувствами к Дэниелу стоит что-то еще: драгоценная, хоть и недоступная ей история, складывающаяся в нечто большее, чем пара ночей блаженных поцелуев и еще столько же – споров. Поскольку если прошлое не имеет значения, то, кроме этого, у них ничего и нет.
– Судя по выражению твоего лица, – заметил Стивен, – я обзавелся еще одним сторонником.
– Надеюсь, ты не забиваешь Люс голову какой- нибудь дьявольской грязью.
Позади них объявилась Франческа. Руки она уперла в бока, а брови сурово нахмурила. Пока учительница не рассмеялась, девочка и не догадывалась, что она поддразнивает Стивена.
– Мы разговаривали о тенях – то есть о вестниках, – объяснила Люс. – Стивен только что сказал мне, что, по его мнению, их триллионы.
– По мнению Стивена, также ни к чему вызывать сантехника, когда засоряется туалет, – заметила Франческа, тепло улыбнувшись, но что-то в ее голосе смутило девочку, как будто она высказалась слишком неосмотрительно. – Тебе хочется стать свидетельницей еще каких-нибудь ужасных событий вроде того, что мы на днях рассмотрели в классе?
– Нет, я не это имела в виду.
