Франческа в длинном черно-белом плаще в горошек плавно скользила мимо столов. Всякий раз, когда Люс оглядывалась на женщину, та с лучезарной улыбкой беседовала то с одним, то с другим школьником, но девочку не оставляло ощущение пристальной слежки. Как если бы учительница была способна пробраться в ее сознание и точно выяснить, из-за чего ее оставил аппетит. Как дикие белые пионы бесследно исчезли за ночь, так, возможно, растворилась и вера Франчески в то, что Люс сильна.
– О чем грустим, подруга? – поинтересовалась Шелби, проглатывая немалый кусок рогалика. – Поверь мне, ты немногое пропустила вчера вечером.
Люс не ответила. Костер на пляже занимал ее мысли в самую последнюю очередь. Она только что заметила Майлза, бредущего на завтрак куда позже, чем он обычно там появлялся. Он шел ссутулившись, низко надвинув на глаза бейсболку с эмблемой «Доджерс». Девочка непроизвольно коснулась пальцами губ.
Шелби увлеченно замахала над головой обеими руками.
– Он что там, ослеп? Земля вызывает Майлза!
Когда она все же привлекла его внимание, мальчик неловко махнул рукой их столику, едва не споткнувшись о буфет с закусками навынос. Еще раз помахал им и скрылся за зданием столовой.
– Это я только что повела себя как полный псих – или все-таки Майлз? – уточнила Шелби, закатывая глаза и изображая то, как неуклюже запнулся их приятель.
Но Люс отчаянно хотелось броситься следом за ним и…
И что? Сказать ему, чтобы не смущался? Что в этом поцелуе была и ее вина? Что влюбленность в ходячее несчастье вроде нее ничем хорошим не закончится? Что он ей нравится, но слишком многое насчет этого – насчет них двоих – попросту невозможно? Что, хотя они с Дэниелом сейчас и в ссоре, на самом деле ничто не может угрожать их любви?
– Так или иначе, как я начала говорить, – продолжила Шелби, подливая Люс кофе из бронзового кофейника. – Костер, гедонизм и все такое прочее. Такие штуки бывают чертовски нудными. Особенно, знаешь ли, когда тебя рядом нет, – добавила она, дернув уголком рта в подобии улыбки.
Сердце у Люс чуточку отпустило. Хотя бы изредка Шелби все же удавалось ее утешить. Но затем соседка по комнате поспешно пожала плечами, как будто советуя не принимать ее слов всерьез.
– Больше никто не способен оценить по достоинству то, как я изображаю Лилит. Вот и все.
Шелби выпрямила спину, выпятила грудь колесом и начала неодобрительно подергивать уголком верхней губы.
Ее подражание Лилит всегда смешило Люс. Но сегодня девочке удалось выдавить из себя лишь хилую улыбку.
– Хмм… – протянула Шелби. – Не думаю, что тебя так волнует пропущенная вечеринка. Я заметила Дэниела, пролетавшего над пляжем прошлой ночью. Должно быть, вам немало нужно было наверстать.
Шелби видела Дэниела? Почему она не упомянула об этом раньше? Мог ли кто-нибудь еще его увидеть?
– Мы даже не разговаривали.
– Трудно поверить. Обычно у него находится для тебя куча распоряжений…
– Шелби, Майлз меня поцеловал, – перебила ее Люс.
Ее глаза были закрыты. По какой-то причине так оказалось легче признаваться.
– Прошлой ночью. И Дэниел все видел. Он улетел прежде, чем я успела…
– Да, это многое объясняет! – Шелби присвистнула. – Ну дела.
Лицо Люс пылало от стыда. Ей никак не удавалось выбросить из головы образ Дэниела, срывающегося в полет. Он выглядел таким… отчужденным.
– Так между тобой и Дэниелом все, ну, ты понимаешь, кончено?
– Нет. Никогда, – выговорила Люс, не в силах даже слышать это предположение без дрожи. – Я просто не знаю.
Она не стала пересказывать подруге остаток того, что увидела в вестнике, о совместной деятельности Дэниела и Кэма. Об их тайных приятельских отношениях, насколько она могла об этом судить. Шелби не поняла бы, кто такой Кэм, а вся история целиком слишком запутанна, чтобы объяснять. Кроме того, Люс не вынесла бы, если бы Шелби, с ее нарочито вызывающими взглядами на ангелов и демонов, попыталась продемонстрировать на этом примере, что в их сотрудничестве нет ничего особенного.
– Знаешь, сейчас Дэниел, должно быть, весь из-за этого испереживался. Разве это не его пунктик – бессмертная привязанность между вами двоими?
Люс оцепенела, услышав эти слова.
– Я не иронизирую, Люс. Вполне возможно, ну, я не знаю, что у Дэниела были отношения и с другими. Это все довольно-таки туманно. Суть-то в том, что, как я уже говорила, значение для него, безусловно, имела только ты одна.
– Предполагалось, что от этого мне станет легче?
– Я не утверждаю, будто пытаюсь тебя утешить, просто хочу привести пример. При всей раздражающей отчужденности Дэниела – а этого в нем хватает – он явно тебе предан. Так что весь вопрос в тебе. Насколько ему известно, ты можешь бросить его, стоит лишь нарисоваться кому-нибудь еще. Нарисовался Майлз – очевидно, классный парень. Слегка слащав, на мой вкус, но…
– Я никогда не брошу Дэниела, – громко произнесла Люс, отчаянно желая сама в это поверить.
