Раздался стук в дверь. В богато убранную комнату вошла высокая зрелая женщина в бежевом платье, отделанном золотистыми рифлёными рюшами. Это была королева Фарéтра. На её загорелом полнощёком лице едва были заметны морщины. Каштановые густые волосы были уложены на голове в некое подобие цилиндра. На шее красовалось ожерелье из голубых каменьев, изумительно переливавшихся на солнце. Руки украшали золотые браслеты. На пальцах сверкали сапфиром и перламутром роскошные перстни. Серьги с тёмно-синими драгоценными камнями подчёркивали прелестные и в тоже время надменные серо-голубые глаза королевы, придававшие лицу величавый волевой облик.
— Флёр, ты готова к сватовству? — раздался приятный звонкий голос мачехи.
Девушка молчала, делая вид, что ничего не слышит.
— Тебе трудно ответить матери? — сказала недовольно королева, подходя к дочери.
— Какое ещё сватовство? — возмущённо и устало протянула Флёр, потягиваясь перед мачехой.
— Только не думай заводить эту песню вновь, — рассерженно протянула Фаретра.
— Вы не заставите меня обручиться с этим тщеславным зазнайкой! — твёрдо заявила девушка, впившись змеиным взглядом в глаза мачехи. Настала напряжённая тишина.
— Пока ты живёшь в этих стенах, будь так добра унять своё взбалмошное самолюбие и беспрекословно подчиняйся законам! — сердито сказала Фаретра в след возмущённой дочери, которая шла кривляющейся походкой к резной кровати, укрытой алыми простынями и пышными золотистыми подушками.
— Хватит ломаться, устала смотреть уже на то, как ты вздёргиваешь свой нос! — возмутилась королева, нахмурив густые тёмные брови.
— Вы мне не мать, чтобы указывать, — с безразличием, хмуро, отозвалась дочь.
Раздался звонкий шлепок, после которого на некоторое время воцарилось молчание.
— Я воспитывала тебя с раннего детства не для того, чтобы слышать от тебя подобные высказывания! — возмущённо прозвучал голос обиженной мачехи.
Флёр сидела на кровати с остервенелыми глазами, держась обеими руками за раскрасневшуюся щёку.
— Я более не стану повторять, ты давно уже не ребёнок, немедленно одевайся и спускайся в сад, гости уже ждут, — приказала королева.
— Я не выйду ни за что замуж за того, кого не люблю и кто мне противен, — продолжала упрямиться горделивая дочь.
— Нет, ты выйдешь замуж за принца Бахорна! Как велел твой отец, так и будет, и это не может обсуждаться! — гневалась Фаретра.
Флёр покачала головой, бросила презрительный холодный взор и отвернулась.
У королевы уже не осталось терпения. Она жестоко схватила дочь за волосы одной рукой, в другую руку королева взяла с резной тумбочки золотой подсвечник:
— Не уймёшь своё высокомерие я или разобью твою настырную голову этим канделябром, или сама лично продам тебя в самый дешёвый бордель, ты меня поняла?! — угрожающе потребовала незамедлительного ответа мачеха.
— Да, — напугано ответила девушка.
— Вот и славно, принц Бахорн будет в саду, и не заставляй его долго ждать, — приказным тоном сообщила королева и скорой походкой покинула комнату. Флёр ещё некоторое время сидела с окаменелым лицом, шёпотом посылая ругательства и проклятья. Успокоившись, девушка подошла к зеркалу в золотистой резной раме и начала любоваться собой, при этом всячески кривляясь и улыбаясь самой себе. В дверь снова постучали.
— Ну, кто там ещё? — возмущённо прикрикнула Флёр, забавляясь со своими роскошными волосами.
Тихо и осторожно, словно мышь, в комнату юркнула молоденькая служанка, в одной руке держа закрытый поднос, из-под которого тянуло изумительным ароматом жареного бекона с пряностями, а в другой облегающее шёлковое длиннополое платье нежно-зелёного цвета с глубоким декольте.
— Положи всё на стол и немедленно убирайся, — грозно приказала избалованная красавица.
Служанка обходительно поклонилась и сделала всё, что повелела хозяйка. Ещё некоторое время Флёр крутилась возле зеркала, пока урчание пустого живота не заставило её оторваться от любования собой и приступить к обеденной трапезе. Девушка достала из-за кровати хорошо спрятанное от ненужных глаз вино, вышла на балкон и, выплеснув из серебряного бокала апельсиновый сок, налила себе лёгкого спиртного.
— Так гораздо лучше, — усмехнулась красотка, принявшись неторопливо разделывать ножом и вилкой тёплый бекон.
Съев пару кусочков, Флёр с хмурым лицом о чём-то начала думать. В дверь снова постучали, но на этот раз молодая дама сохраняла молчание.
— Моя госпожа, что-то случилось? — обеспокоенно спросила вполголоса подбежавшая к своей хозяйке служанка.
Флёр была погружена в думу. Она сидела с пустым холодным взором, не обращая ни на что внимания.
— Королева приказала мне… — начала было говорить служанка.
— Ни слова более! — вдруг оборвала её королевская дочь, надменно посмотрев на неё. Девушка виновато опустила голову и ожидала приказа.
— Делай что тебе велено, но не смей раскрывать рта, — с сухостью приказала Флёр, начав кушать виноград.
Служанка принялась расчёсывать своей хозяйке волосы.
— Возьми на полке, что над кроватью, шкатулку и принеси мне оттуда серьги, — сказала королевская дочь, закончив обедать.
