За долгие столетия я научился контролировать свои эмоции, держать себя в руках и не реагировать на внешние раздражители. Даже Марго, периодически закатывающая мне истерики, не была способна пошатнуть мое устойчивое психологическое состояние. Все это время единственным человеком, которому по-прежнему удавалось вывести меня из себя, был мой братец. К этому фактору я привык и казалось, что не существует такого человека, способного стать с ним на один уровень. Но я сильно заблуждался… Макс постоянно испытывал меня на прочность. Иногда мне казалось, что он делает это специально, разжигает во мне огонь, провоцируя меня на всплеск эмоций. И у него это почти что получалось. Держал я себя из последних сил. Чувство ревности я испытывал один раз в жизни, когда, будучи влюбленным в Меланью, понимал, что мои чувства не взаимны и что её сердце принадлежит Всеславу. Сейчас я начал вспоминать, что это за чувство: приятно терзающее душу и разрушающее одновременно. Я чувствовал всей душой, что Макс со мной, что он нуждается во мне как морально, так и физически. Я знал, что ко мне он испытывает нечто большее, чем просто симпатию. Но его поведение полностью шло в разрез с моими предположениями. Обещание навсегда расстаться с Соней и закончить их отношения он так и не сдержал. Клялся и божился, что обязательно сделает это, как только подвернется подходящий случай. Я же ну никак не понимал, что сложного в том чтобы оставить точку в отношениях, попрощаться с прошлым и целиком отдаться настоящему. У него было другое мнение. Помимо Сони, между нами стояла ещё одна проблема. Её звали Катей. Постоянные ночные звонки, слащавые смс…Макс рассказывал о ней. Катя была для него, как Марго для меня: приятная отдушина. На вопросы "Почему они не могут быть вместе", Максим отвечал, что влюблен. Но девушку это не удовлетворяло, поэтому она терроризировала его вопросами: кто она, как её зовут и не Соня ли это. Макс смотрел на меня перепуганным взглядом напакостившего кота и отвечал запинаясь, что не может выдать ЕЁ имени. Я кипел как чайник, достигший температуры в сто градусов. Единственное, что спасало Макса от моих недовольных тирад, это то, что я пытался его понять,понять, почему ему тяжело и почему он пока не может крикнуть на весь мир, что влюблен в мужчину. Но сколько бы мне не было лет и каким бы умным и умудренным опытом я не был, чувства ревности и собственичества не давали мне спокойно существовать.
Внезапный звонок Влада заставил покрыться моё сердце толстым слоем льда. С неприкрытой издевкой и злорадством он оповестил меня о том, как пять минут назад застал Максима, обнимающегося с Соней и что-то мурчащего ей на ушко:
- Да уж, братец, участь отвергнутого, видимо, твой вечный крест, – смеялся он в трубку. – Ты всегда был на вторых ролях. А я ведь предупреждал тебя, что нужно все обдумывать и не бросаться в омут с головой. Вот увидишь, выжидая и не травмируя парня, давая ему время и выбор, я в итоге одержу победу. Сердце Ксении принадлежало всецело мне. Неужели ты думаешь, что сейчас что-то изменится и у тебя появятся хоть какие-то шансы? Ты просто задурил парню голову своим темпераментом и дорогими подарками. Пусть сейчас, он вроде как и с тобой, но сердце-то не обманешь..
Я молчал и слушал. Единственное, что меня останавливало от всплеска ненависти и негодования, так это осознание того, что в глазах Влада сейчас я выглядел полным лузером и что, возможно,то, о чем он говорил, было правдой. Но сдаваться я не собирался. Соня не была моим соперником. Моим единственным конкурентом был Влад. Сейчас он находился в тени, но выйдя бы он на арену, война приняла бы совершенно другие обороты.
Максим должен был прийти сразу после пар, но позвонил только в девять вечера и сообщил, что задержится, так как Соня подвернула ногу на физкультуре и ему пришлось довести её до дому. Боясь спалить свой дом дотла, а вместе с ним и Макса, я солгал, что в клинике и всю ночь проведу в ней. Мне нужно было побыть одному и обдумать, что делать дальше и как дать ему понять, что в том, что между нами происходит нет ничего плохого.
