Четырнадцатилетняя первокурсница музыкальной школы, Квинтина Давидофф была также первой виолончелисткой во взрослом оркестре, правой крайней нападения в женской хоккейной команде (хоккей на траве), хорошей шахматисткой. Она посещала кружки по изучению французского языка, математики, биологии, репетировала роль Эстер в пьесе «Встречай меня в Сент-Луисе». Она была дочкой известной экономистки и художника, иллюстрирующего детские книги.
Субботним вечером Дня Благодарения она шла от автобусной остановки на Риверсайд-Драйв к своему дому на Вестенд-авеню, когда на ее голову упала бутылка, брошенная с крыши или из окна верхнего этажа одного из двух находящихся поблизости пятнадцатиэтажных зданий. Она сразу же скончалась.
Тот день, как и несколько предшествовавших ему, был теплым не по сезону, и на Квинтине были надеты джинсы, светшорт[5] с эмблемой мидлбрукской музыкальной школы, джинсовая куртка, на спине вышит портрет Роланда Гифта. По словам свидетелей, она шла не спеша, явно наслаждаясь закатом солнца. Квинтина была в гостях у подруги, кларнетистки, с которой они исполняли произведения Моцарта. У нее с собой была виолончель. Квинтина остановилась, чтобы перекинуть чехол с инструментом с одного бедра на другое, когда на нее упала бутылка. После того что случилось, все только и говорили: ах, если бы она не остановилась… Ее ударила по голове литровая бутылка сорокаградусной «Столичной», купленная, согласно этикетке с ценой, в известном винном магазине на Бродвее, где напитки продаются по сниженным ценам. Пробка была открыта, в результате чего волосы и одежда Квинтины оказались залиты водкой, а это означало, что бутылка была наполовину полной (или наполовину пустой, разные свидетели говорили по-разному), когда она, ударив девушку по голове, упала и разбилась.
— На бутылке должны быть отпечатки пальцев! — кричали детективы-любители по всей округе — от Баттери до Бронкса, и, разумеется, на ней было множество отпечатков пальцев. Ведь ее касались руки людей, начиная от ликеро-водочного завода и до магазина, где она была продана. И все это были лишь случайные прикосновения. Надо взять отпечатки у жильцов двух этих зданий, говорили детективы-любители. Но это было бы неконституционно, непрактично и небезопасно. Стоило только взглянуть на списки жильцов, чтобы убедиться в этом: президент американского Союза по охране гражданских свобод; романист, автор бестселлеров; феминистка, борец против порнографии; известный актер; психолог, автор книги о жестоком обращении родителей с детьми; лауреат Нобелевской премии, член городского совета, конгрессмен, сенатор (тот самый Стивен Джей Пул, который призывал к тому, чтобы рубили головы убийцам полицейских) — все это были люди, которые не позволили бы с собой плохо обращаться. Среди остальных обитателей дома были — бывший танцовщик, исполнитель народных песен, биограф кинозвезд, драматург, врачи, дантисты, адвокаты, банкиры, психиатры, профессора, один композитор, ведущий радиопередач, бывший поставщик кокаина, отсидевший свой срок в тюрьме и ставший владельцем ресторана. Одним словом, все это были типичные жильцы типичных домов в верхнем Вестсайде (по крайней мере, тех домов, что находились в северной части района). Этих жильцов один журналист, живущий в Гринич Вилидж, назвал «роскошными лайнерами, невозмутимо плывущими по морю преступности, деградации и коррупции». Несмотря на скверную погоду, пассажиры были на верхней палубе и горели желанием давать интервью представителям средств массовой информации.
Так что ж интересного мог рассказать Эллису этот голубой декан музыкальной школы?
— Что ж, это твоя передача, Энн, и если ты считаешь, что нет ничего достойного эфира, то…
Да, это была передача Энн, потому что она первой оказалась на месте событий. Она совершала пробежку в парке на Риверсайд в тот самый вечер перед закатом солнца и уже возвращалась к себе домой, когда случилось это происшествие. Из телефона-автомата на углу она позвонила в студию, вызвала телевизионщиков, привела в порядок свои волосы, одолжив расческу у женщины-полицейской, которая узнала Энн и сказала, что является ее поклонницей, и вышла в эфир в начале седьмого. На ней были спортивные штаны и светшорт, за спиной стояла машина «скорой помощи». Она вела репортаж в то время, когда эти телесучки-йяппи даже понятия не имели о случившемся. С тех пор она почти каждую неделю делала передачу об этом событии, по мере того как в ее распоряжение поступало все больше и больше информации. Ей приходилось все время искать новые факты и заниматься расследованием этого происшествия, чтобы телесучки не нагнали и не опередили ее.
