Доктор Гарри вернулся в субботу. Когда мы начали трахаться, я почувствовала, что от него пахнет его любовницей. Я укусила его за член, чтобы он понял, что я знаю — он врет мне. В тот же вечер я улетела домой. Это было накануне Рождества. В самолете все ко мне очень хорошо относились — наверное, они догадывались, что со мной произошло. Мы устроили небольшую вечеринку. Во всем самолете было всего двадцать или тридцать человек. Получилось довольно мило.
Через два года доктор Гарри женился (я прочитала об этом в «Таймс»), но не на своей прежней подруге, а на женщине, которая владела несколькими бутиками в Истсайде. А как насчет тебя?
— У меня ничего такого драматического не было, — сказала Энн. — Я часто езжу домой на Рождество. Мать готовит, мы с братом едим и играем в джин, отец смотрит футбол.
— Я думаю, что Джо проводит Рождество со своими детьми, — заметила Мейбл. — Или мы не говорим о Джо?
— Мы можем говорить о ком угодно, — сказала Энн. — Мы скоро умрем. Ведь таков сценарий, не так ли? Когда я, будучи еще девочкой, впервые увидела это слово, я подумала, что оно произносится: сина-рио.
Они избегали строить какие-то предположения о сценарии. Они находились в мрачноватом кабинете с металлическим столом и металлическими стульями. На полу постелен относительно новый ковер. И это было все — ни телефона, ни полок с папками, ни календаря на стене. Ящики стола пусты, за исключением верхнего, в котором лежала резиновая лента, монетка достоинством в один пенни, пакетик конфет и листок бумаги — такие вещи можно обнаружить в верхнем ящике любого металлического стола. Окон не было, только тяжелая металлическая дверь, которая с грохотом открывалась и закрывалась. Под потолком горели две стопятидесятиваттные лампочки. Свет был слишком яркий, и поэтому Энн встала на стул и начала выкручивать одну из лампочек.
Ах да, там на полу лежали еще два стареньких матраса и два рваненьких одеяла.
— Их украли у бездомных, — предположила Энн.
Вот такое у них было Рождество. То, что наступила уже среда, они узнали по часам «Ролекс», которые были на руке у Энн. А привезли их сюда в понедельник, прямо из офиса Мейбл, находящегося в здании с семью углами, расположенного в Гринич Вилидж.
Их кормили, так сказать: давали пиццу, кока-колу. Первую пиццу выдали около одиннадцати часов тридцати минут в понедельник, когда их только привезли сюда, вторую — во вторник, в полдень. Третью пиццу они получили также во вторник, около половины десятого вечера.
— Итак, что же нам известно? — спросила Мейбл после того как прибыла вторая пицца, явившаяся точно так же, как и первая: тяжелая металлическая дверь открылась, ввалился лысый и усатый Джерри, опустил на пол коробку, поставил рядом бутылки с кокой, тут же вышел, закрыл дверь и запер ее. Это заняло у него максимум три секунды. Все, что они смогли увидеть за спиной лысого усатого Джерри была темнота. Что там было на самом деле? Комната, склад? Неизвестно.
— Мы знаем, что это в районе, где живут итальянцы, — сказала Энн. Она подумала так, потому что их постоянно кормили пиццей.
— Возможно, — согласилась Мейбл. — Мы знаем, что поблизости находится пиццерия. Пицца, которую нам приносят, еще теплая.
— А может быть, в этом здании есть кухня, и они специально подогревают пиццу.
— Правильно. Потому что у них теплые сердца.
— Точно.
— Точно. Мы знаем… — сказала Энн, — мы знаем, мы знаем… Я слышала шум моторов грузовиков. Ты слышала?
— Когда? Прямо сейчас?
— Прошлой ночью. Когда мы пытались уснуть.
— Я не смогла уснуть, а ты спала.
— Да, я немного поспала. Ты тоже.
— Разве я спала?
— Я наблюдала за тобой, — сказала Энн. — Я думала: как это она может спать? Тебе снился сон, твои ресницы дрожали.
— Что это были за грузовики?
— Только не те грузовики, которые ездят по шоссе. Небольшие фургоны, перевозящие по городу всякую всячину.
— Может быть, это были машины, перевозящие мусор?
— Может быть… Хотя нет. Не слышно было, чтобы на них что-то грузили. Машины просто подъезжали и отъезжали. Сколько времени нас везли сюда из Гринич Вилидж? Час? Полтора часа?
— Когда на меня наводят пистолет и говорят, чтобы я делала то-то и то-то, мне не приходит в голову смотреть на часы, — сказала Мейбл.
— Я хотела засечь, сколько времени мы были в пути, но в темноте не могла разглядеть стрелки. Я лежала на полу под одеялом. Тебя тоже накрыли?
Мейбл кивнула:
— Было только две машины или еще и третья?
— Лысый Джерри вел ту машину, в которой была я, — сказала Энн.
Это был «додж» или «крайслер». Мария сидела на переднем сиденье. Она все время поворачивалась и поправляла одеяло. Она…
— Что «она»?
— Ничего. Кто был в «кадиллаке»?
— Такой, небольшого роста. Мне кажется, его зовут Эдди.
— Да, Эдди.
— Он вел машину. Сэм Кокс и Пул сидели на переднем сиденье. Эдди поставил инвалидную коляску Пула в багажник. Она там гремела. Сначала я думала, что это ты там в багажнике… Что? — Мейбл приблизилась к Энн, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Что, Энн? Что?
— Ничего.
— Ты уже это говорила.
— Я не хочу пока вселять в тебя какие-то надежды, чтобы ты потом не разочаровалась.
