– Так из-за чего ты поругалась со своей матерью? – поинтересовалась Коко, наблюдая за тем, как Роканера делает очередной глоток вина.
– Из-за денег, – спокойно хмыкнула блондинка. – Из-за чего эта женщина ещё может вгрызаться в горло собеседника? Честное слово, Таша, даже не знаю, как твой дядя её терпит и почему до сих пор не выставил её за порог. Это ведь надо – она и её беременная дочь бесплатно проживают в доме брата бойфренда первой, при этом умудряясь сдавать в аренду свою дряхлую квартиру и не отдавая с этой суммы ни цента тем, за чей счёт они живут. Прости, конечно, но твои родственники законченные идиоты, раз не могут отличить кровососов от нормальных людей, – закатила глаза Роканера.
– Да уж, я в курсе, – прислонившись губами к всё ещё горячей кружке, исподлобья посмотрела на Пени я.
В отличие от меня, хотя и критически, но стойко относящейся ко всему происходящему в родительском доме, Пени обычно болезненно воспринимала, когда кто-то говорил столь резкую правду о её родных, но на сей раз она определённо сделала вид, будто не услышала сказанного Роканерой.
– В общем, я не успела дождаться чашки чая, которую твоя прабабка любезно мне предложила, – невозмутимо и так же громко продолжала Роканера глядя мне в глаза, – как вдруг эти две фурии – моя мать и сестра – влетели на кухню. Они глазам своим не поверили, увидев в окне мою машину. В итоге зависть начала душить их прежде, чем я – ха-ха! – успела протянуть им деньги. Элизабет решила, что саркастическая форма заявления о том, что я насосала себе на автомобиль, пройдёт мимо меня, как и надрывный смех Хлои. Вот этой зелёной упаковкой наличных, я помахала у них перед носами, – достала из сумочки перетянутые резинкой доллары Роканера. – Чтобы сделать этим идиоткам побольнее, я им сказала, что хотела отдать им пять тысяч чистыми, но так как они не достойны денег, которые, как они выразились, я насосала, я отдам их тебе, Таша, – с этими словами Роканера громко бахнула передо мной на журнальный стол стопку наличных, звучно прижав её ладонью. – О том, что отдам их тебе, я тоже им сказала. Пусть теперь мучаются из-за длины своих ядовитых языков. Здесь ровно пять тысяч долларов. Девочки заработали их танцами, так что они не грязные…
– Ты чего? – ошарашенно округлила глаза я. – Зачем?
– Элизабет с Хлоей найдут способ прокормить и себя, и младенца, которому не посчастливилось быть зачатым в этой семье идиотов. Например, обдерут твоего дядю Генри до последней нитки. Тебе же эти деньги важнее. Возьми их и спаси жизнь малышки.
Так Роканера, из посторонних нашей семье людей, стала самым щедрым спонсором операции для Мии.
После того, как Роканеру забрали Оливер с Элайджей, а Пени эвакуировал из нашего слегка пьяненького общества Руперт, я отказалась от предложения Нат составить ей компанию при просмотре звёзд, сославшись на позднее время и желание выспаться. Уже когда я заперлась на замок изнутри своей спальни – я так делала только в моменты, когда хотела убедиться в том, что меня не потревожат, однако обязательно открывалась на ночь, из-за риска беспокоящих соседок моих кошмаров – я спрятала пять тысяч долларов в тайнике, находящемся под снимающейся доской под ножкой моей кровати. Зацепившись взглядом за скрипичный футляр, который я прятала у изножья кровати, я аккуратно вытащила его, чтобы не стряхнуть накопившуюся на нём пыль.
Открыв футляр, я села на край своей постели и, оперевшись локтями о колени, свесила руки, врезавшись взглядом в потемневшую древесину, из которой была выточена моя дряхлая старая скрипка. Естественно древесина не потемнела, не потемнел даже покрывающий её лак, просто свет прикроватного торшера не дотягивался до лежащего у моих ног музыкального инструмента, отчего он выглядел мрачно, словно отражал моё душевное состояние.
Коко ещё не знала о моей привычке иногда проверять смычок и струны на старость, поэтому я решила не заниматься этим сегодня. Просто не хотела привлекать к своей немощности лишнее внимание.
Захлопнув футляр и аккуратно задвинув его ногами обратно под кровать, я крепко зажмурилась и рухнула на спину. Матрас был мягким, и сразу же отпружинил моё тело, но я к этому так привыкла, что даже не заметила.
Спустя час проснувшись от телефонного разговора Нат, протекающего где-то за стеной моей комнаты, я посмотрела на часы и, поняв, что не заметила, как отключилась, нашла в себе силы переодеться в пижаму, после чего, сняв замок с двери, попыталась заснуть по-человечески. В итоге, стараясь не прислушиваться к разговору Нат с Байроном, я провалялась полчаса, но всё-таки постепенно провалилась в сон. По-видимому мой организм предчувствовал очередную волну повторяющегося целое десятилетие моей жизни кошмара, отчего так долго отказывался повторно засыпать.
