Я встала в шесть часов утра, чтобы не встретиться с отцом, который весь сегодняшний день проведёт на кладбище. Но даже не смотря на ранний подъём я всё равно не стала первой, кто пришёл навестить могилы матери и Джереми. Я поняла это по ярко-оранжевым бархатцам, аккуратно высаженным у подножия надгробных плит. Любимые цветы Энтони. Я давно перестала задаваться вопросом о том, как отреагировала бы мама, узнав, что её старший сын превратился в настоящую порно-звезду, и тем более не хотела думать о её реакции на новость о том, что Энтони не захотел и копейки выделить из своих грязных денег на спасение жизни Мии. Джереми бы ему точно нос разбил и за меньшее… Но Джереми здесь не было, поэтому пару раз за это время разбить паяльник Энтони пришлось мне. Может быть поэтому он в итоге и сделал себе коррекцию носа… Жаль, что в своё время у меня не хватило сил на то, чтобы парой-тройкой ударов поставить его мозг на место, сейчас же у меня такого желания просто не было. Но больше всего жаль, что жива я, а не Джереми. Он бы не дал нашей семье развалиться, я это знаю наверняка. Он бы вытащил их всех, он бы их спас… Он бы сделал то, чего я не смогла. Он бы не позволил отцу застрять в мастерской наедине с безумной идеей о том, что его жена, наша мама, до сих пор жива, он бы не позволил Генри быть разорванным двумя женщинами, он бы не позволил Мише стать наркоманкой-алкоголичкой, он бы не позволил Хьюи спать так долго… Но он умер. Ему было всего шестнадцать, он не должен был умирать!!! Он должен был стать великим баскетболистом, он должен был вырасти из красивого юноши в сильного мужчину, он должен был жениться и стать отцом, он должен был стать счастливым… Но не стал. Никто не стал счастливым. Ни он, ни я… Никто. Поменяйся я с ним местами, и всё сложилось бы по-другому… Но другого нам не было дано. Он лежал здесь, рядом с матерью, а я могла лишь только мечтать о том покое, который он обрёл. Я не могла… Я не умела больше жить. Но я продолжала… Жить. Несправедливо долго, несправедливо мучительно… Я пережила возраст Джереми на семь лет, но до сих пор не могла понять, почему это сделала именно я.
Я перевела взгляд с надгробной плиты на бархатцы. Жаль, что они вызывали у меня презрение, но я ничего не могла с собой поделать. Я похоронила не только маму и Джереми. Энтони тоже был мной похоронен. И рядом с ними, бесповоротно ушедшими из моей жизни людьми, где-то там, глубоко под тяжёлым слоем земли и пепла, лежала и я. Самая мёртвая из них всех, самая неспасённая и самая забытая. Жаль, что мама и Джереми не принимают меня, но вечно отвергать мою смерть они тоже не смогут. Ничто под солнцем не вечно. Когда-нибудь им придётся смириться с тем, что мы находимся на одной стороне, под одним слоем земли, в одной на троих могиле. А пока я буду здесь, стоять над могильными плитами, отвергнутая матерью и братом, забытая отцом и сестрой, существующая в параллельной для живых и мёртвых реальности. Буду стоять и ждать, когда кто-нибудь наконец заметит, что меня здесь нет. Уже давно. Десять лет, один месяц и шесть дней.
Тридцать первое июля. Это не просто четверг, не просто очередной солнечный день и не просто последний день в очередном месяце. Это день рождения Дариана Риордана, о чём меня, почему-то, решили не предупреждать. Да и что в этом дне особенного? Просто мужчине, которого я вижу голым едва ли не чаще, чем себя, исполнялось двадцать восемь лет от роду. Шестнадцать плюс четырнадцать… Он, наверное, даже не представляет, как это много.
Я ещё не знала о том, что сегодня “особенный” день, хотя и догадывалась, что не простой, так как уже минуту наблюдала за тем, как Ирма руководит украшением заднего двора, на котором внезапно вырос белоснежный шатёр, увешанный гирляндами.
– Только не говори, что ты меня уволил и Ирма сейчас организовывает вечеринку в честь своего освобождения от моей компании на лепке глиной, – не вытаскивая рук из карманов шорт, безразличным тоном прошелестела своими догадками я, после чего взглянула на остановившегося справа от меня Дариана.
– Я не могу тебя уволить. Ты ведь знаешь, что являешься для меня незаменимым работником, – широко улыбнулся он, после чего добавил. – Я сегодня постарел на один день.
– Только не говори, что у тебя сегодня день рождения, – тяжело выдохнув, зажмурилась и потерла двумя пальцами переносицу я.
– Не переживай. Мой преклонный возраст не скажется на наших постельных утехах. Мужчины с возрастом становятся более искусными любовниками.
– Вот как? – вздёрнула брови я. – Тогда нам нужно будет расстаться прежде, чем тебе исполнится тридцать, иначе я рискую не выдержать мощи твоих всё растущих способностей.
Я не выдержала и улыбнулась. Дариан улыбнулся мне в ответ, и на сей раз его улыбка не вызвала у меня раздражающих эмоций.
Обычно я старалась не общаться с Дарианом на языке улыбок, боясь подпускать его ближе очерченной мной же линии, но сегодня было можно. Сегодня у него день рождения – все будут улыбаться друг другу, так что и мне можно постараться это сделать.
